Я продолжала рассуждать о чем-то невозможном...
— Но это же временно. Ты сама говорила, — напомнила ей я.
— Да, через лет сорок или пятьдесят кожа должна окончательно регенерироваться. Но есть то, что времени не изменить.
— Что не изменить? — она говорит какими-то загадками, будто решаясь — сказать мне или нет.
— Действий. Сделаешь что-то, а потом жалеешь. Обиднее этого только, когда тебя убеждают в том, что ты делаешь все правильно, но ошибка неизбежна. Она твоя. Только твоя, — слезы на ее глазах испугали меня. Я никогда еще не видела, как она плачет. Я никогда еще не видела, как плачет вампир. Я повернула ее к себе, держа за предплечья. Она, будто стыдясь этого, опустила голову и поспешила смахнуть крошечные капельки промелькнувшей слабости.
Мне очень хотелось знать, о чем она говорила, но я понимала, что ответа не получу. Эта тема слишком тяжела для неё. У каждого своя глубокая рана, не заживающая со временем. У Аннет — это шрам на груди. Этот шрам не только на груди, но и на сердце. Какой же душевный шрам у Алиши?
— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — брюнетка заботливо взяла меня за руку, и мы пошли прочь из сада, в сторону замка.
Дверь со скрипом отворилась, зажегся яркий белый свет двух ультрафиолетовых ламп, и я зажмурилась.
— Осторожно, порожек, — я открыла глаза, чтобы переступить через препятствие, а когда подняла глаза наверх, то оторопела от изумления. Комната, в которую мы зашли, оказалась оранжереей. Стеклами были покрыты потолок и стены.
— Вау... — прошептала я, оглядываясь. — Это ты сама выращивала? — я провела пальцами по сиреневым бутонам фиалок. Они начали качаться из стороны в сторону, и капли с лепестков посыпались на землю. Повеяло весенней свежестью. Сладкий запах цветов. Или он мне только кажется?
— Да. То, что я не имею возможности восхищаться природой при свете, вовсе не значит, что я перестала ее любить. Так что, — она подошла ко мне и повторила мое действие, — этот островок вечной жизни был создан лично для меня.
— А как же свет? — я подняла глаза наверх.
— Окна не пропускают ультрафиолет, — Алиша подошла к двери и нажала на выключатель, после чего раздалось дребезжание металла над головой. Стекла, как ставни, открылись, запуская ледяной воздух в оранжерею. — Здесь я могу видеть солнце, — она обошла несколько горшков и села на скамью из темного дерева напротив меня. — Видишь? Я смогла справиться со своей проблемой. Ад только с виду ужасен и мрачен. Его мы создаем в своем воображении сами, — она показала на место рядом с собой, приглашая меня сесть рядом с собой.
— Я не создавала это место, — я закрыла глаза, откинувшись назад и выпрямив ноги.
— Одно я знаю точно: в аду не показывают кино, — она засмеялась от собственных слов, и я, сама того не желая, заулыбалась. Мне здесь определенно нравится. Запах цветов приятен до мурашек. Но вот уже через пару минут я вновь окажусь на улице, где природа готовится к заморозкам.
— А как ты сюда попадаешь днем? — задалась я вопросом.
— Здесь есть второй вход, — она обернулась и посмотрела куда-то нам за спину. — Там и зайдем. Разрешаю тебе сюда приходить, когда пожелаешь, — мы встали и пошли к той двери, на которую указывала Алиша. Она погасила свет в комнате и закрыла за нами дверь, когда мы оказались в замке.
— Я провожу тебя до спальни, — сказала я. Мне интересно, где живет она. Всего этого замка я еще не обошла. Он огромен.
— Не боишься быть пойманной? — усмехнулась Алиша и зашикала мне, когда я засмеялась ей в ответ.
— Алиша, — позвала ее я, когда мы ушли достаточно далеко, — про какую ошибку ты мне говорила? — спросила я с опаской. Я не сдержалась из-за безумного желания узнать о ней чуть больше. Мне хотелось бы помочь Алише, поддержать ее.
— Ребекка, все мы совершаем какие-то ошибки. Моя заключалась в доверии, — она остановилась, ее глаза забегали по сторонам, выдавая панику. Ей тяжело это говорить. — Ошибка, из-за которой я потеряла ребенка.
***
Я опустошенная шла по черному замку. Высохшие слезы были на моих щеках, оставив четкие дорожки.
После слов Алиши я забыла, как дышать. Она мне больше ничего не сказала. Я ушла, так и не узнав этой истории полностью. Кому она доверилась? Что за ошибка лишила жизни ее ребенка? Был ли этот ребенок от Лео? Когда я думала о душевном шраме Алиши, не могла и представить, что он так огромен.