Были слышны лишь мои тихие шаги по кафелю вдоль бесчисленного количества комнат этого замка. Все здесь было безлико. Я здесь была с Аннет. Высокие потолки, массивная лестница, красные ковры. Здесь было очень красиво. От пустоты этих залов веяло роскошью и таинственным мраком.
Музыка достигла моих ушей, и я обернулась, пытаясь понять, откуда шел источник звука. Это была скрипка. Слабый звон доносился из зала. Из того зала, где проводилось, по словам Аннет, Рождество. Я пошла по лестнице наверх, чтобы поймать с паличным того, то играл в такое позднее время. Я открыла тяжелую дверь и вошла в просторный зал. Высокий силуэт стоял напротив окна, и в его руках была скрипка. Плечи силуэта вздрагивали, а сам он покачивался в разные стороны. Смычок двигался так быстро, что казалось, даже мои глаза за ним не поспевали. Музыка становилась все громче, погружая меня с головой в водоворот игры на скрипке. Эта мелодия будто сама за себя рассказывала какую-то историю. История эта была наверняка печальная и закончилась трагично, но музыка передала ее со всей красотой и изяществом.
Я делала шаг за шагом, приближаясь к черной тени, стоявшей ко мне спиной. Я на секунду закрыла глаза, чтобы насладиться музыкой, но тут она резко оборвалась, и мои глаза распахнулись.
Он стоял ко мне спиной, но после убрал с плеча скрипку и опустил ее на подоконник.
— Ну, здравствуй, Бекки, — его хриплый голос вызвал мурашки по спине, я сразу его узнала.
— Очень красиво!
Брендон медленно обернулся ко мне и что-то хотел сказать, но промолчал. Он взял с подоконника футляр и поместил туда хрупкий инструмент.
— Как прогулка? — спросил он серьезно, как никогда раньше не спрашивал. — Не удивляйся.
— Прекрасно. Алиша показала мне свою оранжерею, — ответила я спокойно.
— И как тебе ее садоводческие умения? Садовод из нее был бы неплохой, — не долго он был серьезным. Я не видела Брендона неделю, а кажется, что прошло намного больше времени. У меня не получается контролировать его эмоции, они были слишком переменчивыми. Сейчас он пытался быть веселым, но в своей глубине он, наверное, очень на меня злился.
— Она молодец, — единственное, что сказала я. Не стану пересказывать ему все то, что узнала. — Откуда ты знаешь, где я была?
— Если ты думаешь, что что-то сможешь от меня скрыть, то ты не права. Я знаю о тебе все.
— Неправда! Ты только думаешь, что все знаешь, — сказала я ему в ответ. Брендон повернулся ко мне лицом и стал внимательно меня изучать. Одного его взгляда было достаточно, чтобы я перестала злиться.
— А я могу доказать обратное. Ты только скажи "стоп" вовремя. Ладно? — он сделал шаг ко мне, и мне стало холоднее. — Ты второй раз гуляешь с Алишей в саду. Она делится с тобой разными секретиками и внушает, что здесь не так плохо, как тебе кажется, но ты с ней не согласна. И никогда не будешь согласна, — он подошел еще ближе. Его черные глаза запрещали мне отрываться от них. — Тебе нужна свобода. Тот домик, за который ты отдавала все свои заработанные деньги. Этот никчемный институт, учеба в котором тебе безразлична.
— Я училась прилежно, тут ты не угадал, —возразила я.
— Институт, в который ты поступила из-за упрямства, — ответил он, и я замерла. — Родители, запрещают ей ехать в этот институт, но Ребекка стоит на своем. Она делает все наоборот. Уезжает в Вашингтон, дабы доказать им, что она самостоятельна. Только вот родители забыли предупредить дочку, что та в обществе будет пустым местом. Ребекка оказалась никому не нужна, и ей ничего не оставалось делать, как спрятаться от внешнего мира в том доме под снос. Так Ребекка и оказалась никому не нужна, даже своим собственным родителям, — я не выдержала и, замахнувшись, ударила Брендона по щеке, и его голова слегка повернулась. В тишине этого зала удар разошелся сильным эхом, а затем было слышно лишь мое прерывистое дыхание. Так больно мне не было еще ни разу с момента моего появления в этом замке.
Я столько дней плакала из-за того, что мои собственные родители мысленно отказались от меня. Сейчас мне стало намного больнее.
— Какого это, когда ты ждешь месяцами звонка от самых близких тебе людей? — прошептал Брендон, зарываясь в мою душу. — Хочешь услышать их голос, слова прощения, просьбу приехать. Но ничего этого нет... — он подошел ко мне впритык, и мой затылок почти упирался в его грудь. — Отчаянно пытаешься внушить самой себе, что еще не все потеряно. Надеешься на что-то хорошее, — он положил свои пальцы на мой подбородок и таким образом приподнял его. — Но нельзя найти рай в аду.