— Что насчет родителей, Бекки? — я закатила глаза на то, как он меня назвал.
— А нам уже можно задавать вопросы? — я посмотрела на него недовольно. Он знал, что это та тема, которую обсуждать я была не намерена, но он вновь ее поднял.
— Именно. И это мой первый вопрос, — он шагнул на лестницу, потянув меня за собой. Терпкий одеколон был ощутим лишь сейчас, когда я оказалась в дюйме от его плеча. — Ну же, Бекки. Почему ты уехала от родителей?
— Кажется, ты повторяешься. Ты это сам говорил. Я ушла им назло, — лестница была преодолена, и мы свернули налево. Я не знаю, куда мы шли, но спрашивать не собиралась — это будет истраченный вопрос.
— Моя очередь, — отрезала я. — Почему ты не ешь во дворце?
— Обычное недоверие поворам, — он сузил глаза, — Вдруг еще траванусь вашей человеческой стряпней, — он засмеялся. — Теперь я. С кем ты уехала в Вашингтон?
— О чем ты? Я тебя не понимаю.
— Не ври мне, — он остановился, устремив на меня свой полный ярости взгляд. — У нас был уговор, Бекки. Только правда, иначе мы закончим прямо сейчас весь этот цирк, — процедил он.
— Но тебе ведь нравится этот цирк.
— Ты права. Только поэтому я сейчас терплю все это. Поверь, если бы мне нужна была кровь, — Он сделал шаг на меня, что заставило попятиться назад, потому я оказалась зажата между ним и стеной, — я бы ее получил и без этих игр. Я получаю все, что хочу. — Вновь прозвучали "громкие" слова, но они пугали. Что, если он действительно только и ждет, чтобы наконец-таки заполучить мою кровь, а затем так же, как и всех девушек, бросит в комнате истекать кровью?
Мне стало противно, и я в знак протеста выставила вперед руки, чтобы прекратить его давление на меня. Только тогда Брендон отошел.
— Я повторю вопрос. С кем ты уехала в Вашингтон?
— Я уехала с другом, — это было почти правдой, но уже не имела никакого значения.
— А именно?
— Это второй вопрос, — резко ответила я. — Кем ты работаешь?
— Работаю ли я? — переспросил он.
— Да, Алан сказал, что он — учитель. А ты? — Он скривился после упоминания имени своего брата.
— У меня нет официальной работы, — бросил он мне через плечо, уходя куда-то. Я пошла за ним. — Почему ты не посещаешь столовую? — задал он мне следующий вопрос.
— Мне неприятно находится там, — ответила я безразлично.
— Они неприятны даже друг другу, но все равно ходят, но ты...
— Я не они.
— Вот именно, Бекки. Это правильный ответ. Ты не хочешь быть одной из них, поэтому критично отделилась от них, — сказал он, смотря в глаза, а затем повернул за угол и остановился у еще одной лестницы, ведущей наверх.
— Что ты имеешь в виду? — обратилась я к нему, но он не стал оборачиваться.
— То, что сказал, и не более, — он сел на ступеньку и уперся руками в колени. — Мне кажется, что я знаю о тебе больше, чем ты.
— Зачем тогда эти вопросы, если ты уже давно все это знаешь?
— Ты сама должна мне это сказать. Только тогда я отстану от тебя и твоего проклятого прошлого, — черство ответил он, и я поморщилась. Чего мне стоит - рассказать ему правду? Я все это давно отпустила. Что, если мне станет еще легче, как только я все ему расскажу? Тем более мое вранье ни до чего хорошего не доводит. Мне стоит прекратить обманывать.
Я подошла к Брендону и дождалась, когда он на меня посмотрит, после — села рядом с ним и с облегчением выпрямила ноги, на которых были каблуки. Ноги гудели, и мне уже хотелось спать. Приглушенный свет во всем дворце будто бы не давал мне надежды чувствовать себя всё ещё бодрой. Я как всегда подавлена.
Мне стоит довериться Брендону. Он, если захочет, и сам все узнает. Узнав правду, я окажусь в его глазах еще слабее, но, может быть, это позволит быть чуть человечнее ко мне. И не только ко мне: ко всем, кто здесь живет.
— Его имя - Джек, — начала я. — Мы учились в одном классе, и я была в него по-настоящему влюблена, — эти слова давались мне очень легко. Возможно, во всем виновато вино, выпитое за ужином. — Джек пригласил меня на танцы. Меня, — я посмотрела на Брендона, но он никак не реагировал, смотря куда-то вперед. — Это был самый счастливый день в моей жизни...