— Ты был тогда прав, Брендон, — сказала я шепотом и подошла к каменному ограждению. — Я оказалась никому не нужна, — когда в ту злосчастную ночь он сказал мне эти слова, я сильно на него разозлилась. Мне было противно после этого даже смотреть на него. И все потому, что это была правда, самая настоящая правда. Я теперь это понимаю,
— Я не нужна никому в городе. Джек не стал даже заморачиваться на сообщениях или звонках, будто исчез. Мои родители... Я была у них. Думаешь, за полтора года я не смогла усмирить свою гордость, чтобы приехать к ним? Вот только отец меня даже на порог дома не пустил... — Я была так зла, что, казалось, если замахнусь, смогу расколоть эти гипсовые перила. — Я оказалась никому не нужна, — повторила я. Как я могла так жить? Как я все это терпела? Жизнь развернула всех людей ко мне спиной, предоставив меня одиночеству, с которым я так сроднилась, что вовсе не заметила, как проблема превратилась во что-то естественное, привычное.
— Был бы у меня второй шанс, я бы начала жить по-другому. Все бы изменила. Я бы объездила весь мир в поисках пристанища для себя и своей души, — Мой голос дрожал то ли от холода, то ли от спутанных эмоций: это и восторг, и гнев, и печаль.
— Весь мир? — спросил загадочно Брендон и подошел ко мне. Я встретилась с ним лицом к лицу, но пелена перед глазами не позволила мне увидеть его четко.
— Весь, — прошептала я. Парень положил свои ледяные руки на мое лицо и провел большими пальцами по щекам, убирая с них слезы.
— Значит будет весь, — сказал он своим глубоким и хриплым голосом, вызывая мурашки по всему моему телу. Эта реакция на него была мучительна. Я не могла убрать свой взгляд с его губ, которые он тут же нарочно облизал. Пар из наших ртов окружил головы и быстро стал подниматься вверх, пока не растворился в морозном воздухе, но для меня он не был ощутим. Мне стало очень жарко.
Я знала, что он хотел сделать, но я не могла позволить ему это сделать. Нет. Брендон мучительно долго опускал свою голову, чтобы наши губы соприкоснулись. Я двинулась к нему навстречу, но смогла вовремя себя остановить.
— Я хочу вернуться в комнату, — он замер, вновь установив на лице непроницаемость.
Мы молча шли по темным коридорам, но на этот раз — я позади, — дабы не встречаться с ним глазами. Мне было неловко от того, что он во второй раз хотел меня поцеловать.
В первый раз я позволила ему это сделать, и мне все еще было не по себе от того, что, несмотря на его поступки, я позволяла ему быть рядом со мной, прикасаться ко мне, втираться в доверие. Все это было чертовски неправильно.
Когда Брендон оказался у двери, он не стал ее открывать и повернулся ко мне.
— Вечер подошел к концу, и сделка тоже, — намекнул он мне.
— Что? — спросила я, но Брендон резко перехватил мои запястья и толкнул к стене, прижав к ней с такой силой, что послышался характерный звук, разошедшийся по всему коридору. Его руки крепко держали мои по обе стороны от моей головы, что вырываться было бы бессмысленно.
— Твои попытки освободиться лишь усиливают мою жажду, — прошептал он мне в губы. Я подумала, что сейчас он вновь попытается меня поцеловать, но его губы опустились ниже, и колющее ощущение оказалось именно на шее, в которую вонзились его клыки. Я вдохнула побольше воздуха, что было необходимо при том, что Брендон еще сильнее ко мне прижался.
И в тот момент, когда он прекратил пить мою кровь и я ощутила облегчение от того, что он смог вовремя себя остановить, его влажные губы накрыли мои и больно укусили мою нижнюю губу. Но это принесло мне лишь удовольствие, и он углубил поцелуй. Я стала цепляться за его волосы и тянуть за них, чтобы причинить Брендону тоже некую физическую боль, но, казалось, ему это даже понравилось, потому что он зашипел, сильнее сжимая мои запястья.
— Спокойной Ночи, Бекки, — запыхавшимся голосом прошептал он и будто бы исчез.
А я осталась стоять на том же месте со сбившимся дыханием, с распухшими губами и широко раскрытыми глазами... Это было неправильно...
Я провела рукой по своим непослушным волосам, которые закрывали пол-лица. Вкус железа остался на губах, которые у меня не получалось сомкнуть. Мне нужно было отдышаться. Трясущимися руками я толкнула дверь в спальню и вошла в нее. Это было незабываемо...