Сёстры
Аня Вересковых - девушка, склонная быть у обочин дорог. Трепетную душу влечет нищая романтика - пламя костра у железных путей и поцелуи, пышные обещания дойти до самого края, где не осмелятся и поезда, и машины и чьи то пыльные ноги.
Ее сестра Анастасия, Настя, ее антагонист. Пышность и звон монет, роковая пошлость величественно торжествует на жарких плечах, в ее улыбке, что словно оскал пантеры. Красота как молот, бьющий хрусталь мужских сердец.
Сестер объединяет жажда жить и умереть на крыльях страсти, на руках возлюбленного, искры в сердцах, что обещают разгореться в пожар за считанные секунды. Ну и конечно же жгучий оттенок зеленых глаз.
Так быстро?!
Белое платье, разрез декольте, алая помада предвещали бурю. Приглушенный свет в баре “Берёзки” и полупьяный звон “стеклотары” обнажал потребности мужчин и женщин. Аня устало склонила голову, взгляд тихо скользил. Ей было так непривычно… Ей было чуждо быть капканом страсти, утех. Девичье сердце, изменами порванное на части… совет сестры и злость на бывшего, а так же несколько бокалов вина - ее билет в сей образ и в бар “Берёзки”. Внезапно из за спины послышался бархатный баритон:
-Быть может тлеет сигарета
Впопад дыханью без любви,
Так медленно ведя поэта
На дно бутылки, край тоски.
И завтра утром рухнет небо,
Порвутся вены проводов.
Когда красавица поэта
Оставит без заветных слов…
Аня вздрогнула. Стало невыносимо волнительно и… приятно. Вот она, первая искра!
-Простите, вы мне понравились.- возник худощавый лохматый образ.
-Вы со всеми так знакомитесь? - сквозь закрывающие половину лица волосы чуть улыбнулась девушка.
-Вам не понравился стих? Хотите другой?
Девушка многозначительно взглянула.
-Вам не кажется все это странным?
-Если вы про прическу, то уверяю, для поэта самое то. - он улыбнулся почесав голову.
Ее цепляло, как уверенно он подает себя, без тени напыщенности и эгоцентризма, с нотками юмора.
-Нет же, я про атмосферу заведения.
-Ну слава богу. - весело вздохнул, - атмосфера декаданса, когда мёртвые притворяются живыми, а живые - мертвыми… чем не комедия?
-А вы здесь не за тем же, что и все?-Ну что вы, я за объедками.
-Это как?
-Посетили порой оставляют разные вкусности. Если успеть до официанта, можно здорово набиться. И совершенно бесплатно!
Аня поморщилась и засмеялась. В этот момент подали два бокала вина.
-Соседний столик не допил. - мужчина подмигнул. -Боже, фу… - продолжала смеяться.
-Как здорово встретить человека с чувством юмора. И отсутствием…кхм… брезгливости… кхм…
-А хотите я прочитаю вам стих? - нотки дьяволицы блеснули в улыбке Ани.
-Боже мой, я в предвкушении!
-Один волевой странник
Блуждал меж скал
Набрел на бурый песчаник
Средь исполинов-скал.
Достав вина и хлеба
Выпив и закусив
Стал он просить у неба
Любви золотой мотив.
Песчаник был одинокий
Оттенком почти лисичий
Трепетный, невысокий
А красотою - девичий.
Аня сделала паузу…
-Остановите же меня… неужели я вам не надоела этой чепухой?! - раздался звонкий смех, она ненавязчиво указала на пустой бокал.
-Боюсь вы не оставляете мне выбора…
-В каком смысле?
-Закрою вам рот.
-Верно, официант, еще вин… - договорить она не успела.
Губы, смутно отдающие табаком, упали на два алых лепестка губ Ани. Рука Демьяна утонула в ее волосах, а сам же он в этой позе едва держался на стуле. Изумление и возбуждение - две дочери одной страсти.
-Еще хоть строчка дурацкого стиха и… убью…
-Остановил… Убедительно… - девушка улыбнулась.
Поцелуй сквозь улыбку - нежный рай девичьего сердца.
В баре “Березки” играл ламповый джаз. Скрипач и пианист, два бледных забулдыги, непринужденно склоняли чувства к тайным развратным помыслам.
Так длился час. Время рвалось на лоскуты из разговоров, поцелуев, осмысленных и интуитивных, прикосновений, очаровательных шуток и терпкого вина.
Мужчина все ближе прижимался, тело его казалось Ане до дрожи желанным и жарким. Под рубашкою стучало сердце. В роковой миг он схватил ее за руку и нежно целуя повел за собой. У дверей шепча и постанывая сказала:
-Есть идея получше… - поставила троеточие и восклицательный знак.
Нырнув за угол ноги шагнули в темный коридор. Аня дернула ручку туалета, та не открылась. Решительно стуча та закричала:
-Кто бы ты ни был, открывай, твою мать… меня будут любить!