Я устроилась на подоконнике — таком широком, что туда влезло бы пять таких тощих тростинок, как я. Пиво, выданное на входе, отставила в сторону. Энок прав: одной тут не выжить. Парни — это одно, но я не один из них. Как бы ловко я ни прикидывалась своим в доску, их байки про пиво и драки — не моё. Девчонки в зале мелькали, но ни одна не тянула на подругу. Слишком шумные, слишком чужие. Я вздохнула. С книгами было бы веселее. Особенно с «Теорией древесных колец». Я читала о ней в старой энциклопедии дома — классика, которая всё ещё обрастает новыми идеями. Представила, как забираюсь на кровать, открываю её и впитываю всё, что поможет мне понять дерево. Может, тогда мамина лютня заговорит, и её дымные узоры перестанут молчать.
Дверь со стороны площади приоткрылась, и в зал скользнула она. Таких я видела только в редких фильмах, что доходили до нашего дома. Высокая, с фигурой лесной нимфы, с длинными вьющимися светлыми волосами. Рядом с ней я чувствовала себя лягушкой рядом с бабочкой. Луч света, до того бродивший по залу, замер на ней, будто осветитель под потолком тоже ахнул. Она шла прямо ко мне.
— Привет! — её улыбка была тёплой, а зелёные кошачьи глаза искрились. — Декан Фефель рассказал, что ты тут одна, без друзей. Я узнала тебя по солнечным волосам. Ты ведь Ена Зарема?
— Фефель вообще много болтает, — проворчала я, одновременно раздражённая и польщённая. Если у кого и были солнечные волосы, так это у неё. — Привет, да, я Ена.
— Меня зовут Мори. Второй год здесь, и я с радостью помогу тебе освоиться. Если что — обращайся, я в седьмом доме.
— Спасибо, — я постаралась быть вежливой. Она казалась искренней. Наверное, из клиников — любит помогать. Интересно, кто её выбрал: щенок, банка или книга? Мой взгляд зацепился за её ожерелье — цветы, белые и голубые, живые, без намёка на увядание.
— Мамин подарок, — улыбнулась Мори, заметив мой интерес. — Она вышивальщица. Это её магия.
— Красиво, — кивнула я. — А ты читала «Теорию древесных колец»?
— Ты её нашла?! — глаза Мори округлились. — В прошлом году я выпрашивала её у соседа. Пришлось писать за него контрольную по сушке! Представляешь? Хотела сдать его, но пожалела. А он всё равно вылетел на экзамене. Вместе с Паном. Так жалко.
— Что-то я всё больше боюсь этого экзамена, — я поёжилась. Мои знания трав — это хорошо, но до практики ещё дожить надо.
— Он серьёзный, многие вылетают. Но многие и остаются, — Мори трогательно попыталась меня подбодрить. — Слушай госпожу Бэла внимательно, и всё получится.
Она либо не знала про иггов, либо была слишком тактична, чтобы упоминать. Но я-то знала, кто я. И догадывалась, почему тени пускают меня только с амулетом. Дымное дерево, мамина лютня, степные ветры деда — всё это бурлило во мне, но магия молчала. Пока.
9. Мелодия звёзд и молчание деревьев
— Все вы хоть раз держали лютню. Чужую, конечно. Но вам знакомо, как струны отзываются в душе. Иначе вас бы здесь не было, — госпожа Венинна Бэла прижала к себе свою лютню — длинношеюю, с узорами, будто сплетёнными из ночного ветра. Она сняла перчатки, и её пальцы скользнули по струнам. Простое движение — а мелодия хлынула в класс, как тёплый дождь, унося нас далеко.
Я лежала в степи под звёздами, на молодой траве, пахнущей чем-то острым, как мамины духи. В темноте шевелилось что-то тёплое, дружелюбное. Щенок. Тот, которого продали, чтобы купить сестре платье — ей пора было замуж. Его горячий язык лизнул мне щёку, и я почувствовала, что он здесь, безымянный, но мой. Мне было десять, и той ночью я была счастлива без причины. Дед говорил, что это звёзды так встали. Он всё хорошее сваливал на звёзды.
— Просыпаемся, просыпаемся, — голос Венинны вернул меня в класс. Иллюзия таяла, а я цеплялась за неё, не желая отпускать. — Вы не первые, на кого я наложила это заклинание. Простое, но мощное. И вот почему, — она повернула лютню, показывая её бок. — Корпус из лунного эбена, тропического дерева рода Хумра. Редкий, светлый среди своих тёмных собратьев. Голубые прожилки, узкие поры. Дереву, что отдало мне свою часть, восемьсот тридцать семь лет. Скоро будет восемьсот тридцать восемь.
— Почему дереву станет на год больше, если вы его срубили? — выкрикнул Даг, и его усики дрогнули, будто сами задали вопрос. Анлаф рядом с ним уткнулся в парту, явно жалея, что сидит так близко.
— Что?! — Венинна оказалась у Дага быстрее, чем я моргнула. Магия? Нет, просто шаги. — Запомни, студент, и все, кто ещё не понял: лютнисты никогда не рубят деревья для своих инструментов. Как можно дружить с тем, что ты убил? Как просить магию у мёртвого?