— Ты её знаешь? — Даг тут же накинулся на Пана.
— Думал, знаю, — он пожал плечами, и его голос стал тише. Я поймала себя на том, что слежу за его лицом — за тем, как он нахмурился, будто вспомнил что-то неприятное. И почему-то захотела, чтобы он улыбнулся, как тогда, после урока Венинны.
Я встряхнулась. Суп остыл, а контрольная завтра не ждёт. Пора браться за дело.
11. Татуировка на стене и запах чая
Кухня встретила меня темнотой и грязью. Под ногами что-то хрустело, а в углу маячил странный знак на стене. Я щёлкнула выключателем — раз, другой, пятый. Наконец тусклый свет загорелся, но скорее дразнил тени, чем разгонял их. Мысленно добавила лампочку в список того, что надо выпросить у Фефеля. Неужели здешние деканы заботятся только о парадных залах, а на студенческие норы им плевать? Там-то всё блестит, а тут — свалка.
Глаза привыкли к полумраку, и я снова уставилась на знак. Хорошо, что мои горе-помощники, как обычно, опаздывали. Никто не увидел, как я вздрогнула и пискнула, будто придушенная мышь, прикрыв рот ладонью, как ребёнок. Ничего страшного, правда. Просто на заброшенной кухне в городке лютнистов оказался нарисован мой знак. Татуировка, что росла со мной с детства — дерево, вписанное в круг. Я выдумывала о ней сказки: то она от древнего клана, то от звёздного духа. Сестра, хоть и старше, ничего не знала. Дед же молчал, как степь перед бурей, особенно когда речь заходила о маме или моём неведомом отце.
Та часть маминой жизни, когда она сбежала и пропала на годы, была для деда раскалённым облаком. Прикоснёшься — и боль. Он с радостью вспоминал, как маленькая Нава скакала на лошадях, ловила коршуна и месяц пыталась его приручить, как сияла, когда её пение заметили и позвали в город. Но моё рождение, рождение сестры, наши первые годы — всё это оставалось тайной, запертой на замок.
И вот я стою в замусоренной кухне, а передо мной — мой знак. Срисовали с моей руки? Или это я ношу копию какого-то древнего символа? Вдруг это ругательство на языке лютнистов, а я таскаю его на себе всю жизнь?
— Что тут у нас? — Даг заглянул в кухню, и я чуть не подпрыгнула. Хотела его придушить за пугалку, но в то же время готова была расцеловать — он отвлёк меня от мыслей. — Да тут свалка! Может, позанимаемся в другом месте?
— Нет, — Анлаф ввалился следом, оглядывая бардак. — Я мастер уборки. В монастыре этому учили в первую очередь.
Я мысленно обругала себя. Как можно забывать, что за каждым — целая жизнь? Ошибки, умения, шрамы. Анлаф, видать, не просто лысый весельчак, а парень с историей. Если не знать таких вещей, можно упустить шанс помочь. Или получить помощь.
— Я принёс ведро! — Пан влетел с такой энергией, будто с обеда выпил эликсир радости. — Так и знал, что надо брать побольше.
— Слушай, можешь своими словами пересказать пропущенную лекцию, пока мы тут моем? — спросила я, стараясь не пялиться на знак. Надо носить длинные рукава, иначе кто-нибудь заметит татуировку, и начнутся вопросы. А мне нечем крыть.
— Могу, — кивнул Пан, и его зелёные глаза блеснули, будто он рад, что я попросила. Почему-то его энтузиазм заставил меня улыбнуться.
— Делим комнату на сектора, — Анлаф взял командование, как заправский монах. — Каждый берёт часть и убирает. Опоздавшие выносят мусор!
— Гениально, — хмыкнула я, представляя, как Кнут будет таскать мешки. Где он, кстати, шляется?
Мне досталась плита, залитая неопознанным жиром. По сравнению с углами Дага, где мусор чуть ли не шевелился, мой сектор был почти курортом. Пан выудил скребок — точнее, нож, явно боевой, но кто его спрашивает? Мы взялись за дело, и между пыхтением, треском мусора и звяканьем вёдер Пан начал лекцию.
— Раньше думали, что лютню придумали восточные воины. У них есть слово «уд» — «древесина». Но потом нашли записи кочевого племени, вроде иггов, только без проблем с магией, — он покосился на меня. — Ты не в счёт, Ена. У них лютня была ещё раньше. И слово «луд» — это…
— Древесина, — мрачно влез Даг, оттирая стол.
— Нет, струны, — Пан закатил глаза. — Обе части — дерево и струны — одинаково важны, поэтому есть две теории происхождения лютнистов. А третья группа считает, что кочевники и воины — один народ, расколовшийся из-за какого-то грандиозного недопонимания. «Уд» и «луд» вместе дали название. Госпожа Бэла за третий вариант. Запомните.
— Угу, — буркнула я, пытаясь не смотреть на татуировку на стене, слушать Пана и отскребать жир. Многозадачность — не мой конёк.