И вот мы в лавке с платьями. Пан затаился где-то в зале, а Лиса обрушила на меня весь свой гардеробный кошмар. Она перемерила дюжину нарядов, отбрасывая их, как змея кожу. Мои глаза закатывались, улыбка увяла. Почему я здесь? Что заставляет меня рисковать учёбой — и не только своей — ради девчонки, которая ненавидит меня всеми фибрами души?
Я разглядывала кучу платьев на полу. Хозяин лавки будет в ярости, увидев этот погром. И тут на меня налетела зелёная молния. Лиса влезла в болотное платье с открытым воротником — на мой взгляд, идеальное. Но она заливала его слезами, будто оно её оскорбило.
— Ну что ты? — проблеяла я. Утешать я не умею. У нас этим всегда сестра занималась, а я только стою и смотрю. Отстраниться не вышло — пол завален шмотками. Пришлось неловко погладить её взлохмаченные волосы. И, о чудо, это сработало. Рыдания стихли, и сквозь них пробился голос.
— У тебя правда с ним ничего нет?
— С кем? С директором? — я чуть не поперхнулась. — Да что ты! Скорее у меня что-то с Паном, чем с Сибором! Он тебе так нужен?
— Ты не понимаешь, — Лиса шмыгнула носом. — Если я не буду с ним, я не буду ни с кем. Слышала про вышивальщиц-пифий?
— Читала, но не встречала, — я пожала плечами. — У нас их не было. Тут я только в книжной была да вот в этой лавке.
— Мне было десять, — Лиса чуть успокоилась и отстранилась, садясь на стул. — Я не собиралась к ним идти. Мама говорит, они шарлатанки, выманивают деньги. Но одна догнала меня, схватила за руку… Глаза у неё побелели, без зрачков. И голос — мерзкий, как скрип веток в бурю. Сказала: «Ты — девочка с великой и ужасной судьбой! Можешь выйти за Сибора Гернера и быть счастливой. Или не слушай меня — и умрёшь в двадцать лет. Денег не возьму, это подарок!»
— И ты поверила? — я нахмурилась. Такие истории про пифий обычно плохо кончались.
— Она денег не взяла! — Лиса вскинула глаза. — Я долго думала и поняла: раз бесплатно, значит, правда. Посоветовалась с мамой и решила, что должна заполучить Сибора. Не хочу умирать в двадцать. А если ещё и счастлива буду — вообще отлично.
— То есть ты его не любишь? — у меня в голове не укладывалось, что можно строить жизнь на словах какой-то старухи, пропахшей дымом старых деревьев.
— Люблю, не люблю — не важно, — она пожала плечами. — Ты… поможешь мне? Обрести счастье и не умереть?
— И испортить жизнь Гернеру? — я прищурилась.
— Глупая, — Лиса вздохнула. — Если я буду счастлива, то и он тоже.
— Знаешь, давай потом об этом, — я покачала головой. — Выбери платье, и валим обратно. А то нам влетит… от всех.
— Хорошо, — она кивнула. — Главное, что ты не соперница.
Лиса схватила то самое болотное платье, мокрое от слёз, будто скрепляя наш шаткий договор. Я вышла из примерочной и тут же врезалась в Пана. Его уши и щёки пылали, как степной пожар. Он молча кивнул на выход и пошёл, не проверяя, идём ли мы следом. Гнилушка, сколько он подслушивал? И почему его смущение заставило меня покраснеть?
14. Сестра, лютня и тень пророчества
Нас не выгнали. Кэв сдержал слово и не выдал нашу вылазку. Довольным он, правда, не выглядел — лицо, как всегда, будто вырезали из камня. Да его вообще когда-нибудь видели радостным? Сомневаюсь.
На следующий день Лиса помахала мне в коридоре и, не дав опомниться, кинулась обнимать. Я аж отшатнулась — что за нежности?
— Я никому не рассказывала о предсказании, — шепнула она. — И ты молчи. Я больше не могу на тебя злиться. Но подругами нам не быть. Знакомые — подойдёт?
— Вполне, — буркнула я. Если она не хотела ссоры, то я как раз созрела для свары. Но затевать разборки перед лекцией — глупее некуда. Так мы дошли до зала, не поубивав друг друга. Пан упорно избегал моего взгляда, и я плюхнулась рядом с Анлафом, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Что с ним? Опять тот разговор в лавке?
Студенческая жизнь потекла по накатанной: занятия, обед, библиотека, ужин, болтовня на кухне. Иногда Мори вытаскивала меня на прогулки — до ближайшей кофейни, где мы ели мороженое, как две девчонки, влюблённые в жизнь. С Мори иначе и не получалось. Эта девушка, при всём своём уме и смекалке, жила в каком-то розовом зефире. Даже мерзости она находила оправдание, от которого голова сама клонилась набок, а плечи вздымались в жесте «ну что тут сделаешь».
Когда охотники разнесли парник декораторов, Мори выдала лекцию о пользе витаминов для «растущих организмов». А потом — не представляю, как — организовала теплицу, где охотники выращивали овощи, а декораторы помогали магией. И, похоже, все остались довольны. Вот что значит жить в зефире.