Я присела и сунула каждому по леденцу — Мори вчера принесла, узнав, что ко мне едут племянники. Смешные конфеты в форме лютни, местная фишка. Говорят, их придумал выпускник-декоратор с буйной фантазией. Глаза у малышей загорелись, но Таена покачала головой.
— После обеда, — она спрятала угощение в сумку. Кин, кажется, собрался заныть, но сестра уже переключилась. — Покажи свою комнату. У вас же можно?
— Да, погоди, возьму амулет для прохода, — кивнула я, мысленно благодаря Фефеля, который вчера напомнил про правила для гостей. Без его наставлений я бы точно забыла.
Вот так начался день, который я считала обычным. Ха, стоит подумать, что ничего не случится, как на тебя валятся приключения — желанные или не очень.
Таена вошла в мою комнату и тут же нахмурилась. Мой минимализм — кровать, стол, лютня в углу — разительно отличался от её дома, заваленного яркими безделушками. Мы росли в степи, среди кочевых шатров, но сестра, выйдя замуж, начала тащить в дом всё подряд, лишь бы не напоминало детство. Хвасталась, что подруги завидуют её «вкусу». А я думаю, они посмеиваются за её спиной. Городские с пелёнок привыкли к стилю, а Таена пытается их переплюнуть.
Мы болтали пару часов о пустяках — знакомых, старых историях. Близнецы напрыгались на кровати (больше-то нечем заняться) и уснули, не дождавшись леденцов.
— Вижу, лютня в порядке, — вдруг сказала Таена, глядя на инструмент в углу. Ни с того ни с сего. Что, инспекцию устраивать будет?
— Ну да, ухаживаю. Она же мамина, — ответила я, насторожившись.
— Конечно, — Таена закусила губу и начала теребить палец. Ох, что с ней? За два месяца что-то стряслось?
— У тебя всё в порядке? — мои губы задрожали, как в детстве. Сестра, пусть и поучает, но единственная.
— Да нет, всё хорошо. Просто… непривычно, — она замялась. — Я хотела сказать, эта лютня… не мамина.
Я замерла. Приехали, слазьте с лошадей.
Сколько себя помню, эта лютня была с нами. В детстве, когда ночью было страшно, я не бежала к деду или сестре. Я вылезала из-под одеяла, ползла к инструменту и обнимала его шейку, пересчитывая струны. Старшие ругали, боялись, что сломаю, но мне было плевать. Только так я засыпала. Эта лютня была частичкой мамы — самой любимой и прекрасной женщины в моей жизни. Как она может быть не её? Почему дед молчал? И почему Таена говорит об этом только сейчас?
Вопросы хлынули на сестру, как степной ливень. Она сидела тихо, как кошка в засаде, только ресницы дрожали, будто она бежала во сне. Я вспомнила про спящих близнецов и прикусила язык, но слёзы уже жгли глаза.
Лютня в углу смотрела на меня — то ли ехидно, то ли с жалостью. Глупость, конечно, инструмент не может жалеть. Но я-то ей не хозяин. А кто?
— Чья она? — шёпотом спросила я. Малыши спали, несмотря на мои всхлипы, но я боялась их разбудить.
— Не знаю, — Таена подняла красные глаза. Для неё эта лютня тоже была памятью о маме. Она оторвала её от сердца, отдавая мне сюда. А я думала, что инструмент — моё наследие. — Посмотри, там должны быть инициалы.
— Я её наизусть знаю, — буркнула я. — Никаких инициалов.
— Вот, держи, — она протянула зеленоватое стеклышко. — Нашла с письмом деда. Без него не видно.
— Ты тоже не смотрела? — я нахмурилась. — Как доверять письму?
— Не видела. Давай вместе, — Таена вздохнула. — Сейчас полуденное солнце, самое время.
Я взяла лютню и села на пол. Сестра подсела, обняла меня — то ли утешала, то ли сама держалась за меня. Поймала луч солнца стеклышком и направила внутрь инструмента. Полость лютни засветилась мятным светом. Пустота внутри — воздух, вдох и выдох — казалась такой простой. Но дерево, струны и сила лютниста творили магию. Сейчас инструмент отзывался, как кот, потягивающийся после сна, оживая под моими пальцами.
— Вон, — хрипло сказала Таена, указывая пальцем. Я так заворожилась, что не сразу заметила.
— С.Г., — прочитала я. Не мамины «Н.З.». Я закусила губу и, не думая, брякнула: — Похоже на Сибора Гернера.
— Глупости, — дёрнулась сестра. — Откуда деду его лютня могла достаться? Он один из величайших лютнистов!
— Если только он не наш отец, — нервно хихикнула я и замерла. А ведь это многое объясняет. Почему Гернер выделил меня на экзамене? Увидел мамины черты?
— Ена, ты как ребёнок, — фыркнула Таена, но её голос дрогнул. — Таких совпадений не бывает. Дед бы рассказал!