— Если что, говори, — он кивнул и вернулся к тетради. Но его слова остались со мной, как тёплый уголь в холодный вечер.
Лиса захлопнула книгу. — Ена, пойдём в библиотеку? Надо пересдавать контрольную, а я ничего не помню.
— Ты же вроде читала, — хмыкнула я, кивая на её книгу.
— Это не то, — она закатила глаза. — Пойдём, а? Мне одной скучно.
Я хотела отказаться, но вспомнила её слёзы в лавке. Может, она и манипулятор, но сейчас ей правда паршиво. — Ладно, но только час.
В библиотеке мы нашли уголок у окна. Лиса уткнулась в учебник, но через пять минут начала шептать: — Слышала, Гернер собирается на симпозиум? Если я не сдам до его отъезда, он меня точно отчислит.
— Не отчислит, — я закатила глаза. — Кэв же сказал, первый провал не считается.
— Кэв — не директор, — буркнула она. — А Гернер… он особенный. Ты не понимаешь.
Я напряглась. Её одержимость Гернером из-за пифии теперь казалась ещё тревожнее. А если «С.Г.» — это он? Что связывает мою лютню с ним? И с мамой?
— Лиса, а пифия что-нибудь про лютню говорила? — спросила я, не думая.
Она замерла. — Нет. Почему ты… Ена, ты что-то знаешь?
— Ничего, — я покачала головой, жалея, что ляпнула. — Просто так.
Она прищурилась, но не стала давить. Мы вернулись к книгам, но я чувствовала её взгляд. Надо быть осторожнее. Если она узнает про инициалы или татуировку, начнётся кошмар.
Вечером я перечитала письмо. Каждое слово деда жгло. Мама умерла с лютней в руках, защищая меня. От кого? И почему эта лютня так важна? Я вспомнила слова Фефеля: «Магия лютниста — как отпечаток пальца. Найди след, и узнаешь хозяина.» Завтра спрошу, как анализировать дерево. Может, это даст ответы. А может, втянет меня в беду, от которой мама бежала.
Пан мелькнул в дверях кухни, но не зашёл. Я хотела окликнуть, но горло сжалось. Его тёплый взгляд днём всё ещё грел, но его молчание ранило. Что я сделала не так?
17. Шишечка Риды и тепло ладоней
— Ольха. Не записывайте, сначала посмотрите, — госпожа Венинна Бэла обошла лютню, парящую в воздухе, и указала на неё с видом ярмарочного зазывалы. — Самое популярное дерево для инструментов. Мягкое, лёгкое, но с отличным звуковым балансом. Даже посредственный лютнист выжмет из ольховой лютни богатую магию. Вихревая текстура с мелкими порами радует глаз на выступлениях и просто греет душу, когда любуешься своей лютней-партнёром. Состав сока разберём на занятии по смолам. Не записываете? Повторять не буду. А теперь — хорошая новость, — аудитория затаила дыхание, ожидая очередной контрольной. — Я договорилась о вашем первом практическом занятии. Поэтому и начала с ольхи. Оцените мою щедрость в третьей мастерской.
Третья мастерская встретила нас светом, будто не было стен, а только стеклянная оранжерея. Лучи солнца струились внутрь, питая листья огромного дерева с тонкими ветками, раскинувшимися на метры. Ольха стояла, как зелёный великан, и я замерла, захваченная ощущением сказки. Другие студенты тоже застыли, пялясь на крону. Даже Лиса, обычно сующая нос во всё, молчала.
— Это Ольха Рида, — Венинна вышла вперёд и остановилась у ствола. — Деревья не нуждаются в именах, но для общения с людьми они выбирают звуки, что им приятны. — Она погладила кору с такой нежностью, будто это был её старый друг. Я не ждала от неё такой улыбки — тёплой, почти материнской. — Рида согласилась прийти, чтобы дать вам урок. Если думаете, что достаточно спеть ей песенку на табурете — забудьте. С деревьями говорят кожей. Чем больше соприкосновение, тем яснее диалог. В идеале — быть обнажённым, но на моих занятиях это запрещено. Практикуйтесь на досуге, — аудитория хихикнула, но Венинна нахмурилась. — Сегодня учим короткие фразы: приветствия и прощания. Достаточно ладоней. Дерево должно привыкнуть к вам. Осмотритесь. Обратите внимание на шишечки — подумайте, чем они полезны. Для колков не годятся, но… размышляйте. Посмотрите на крону — пушистую, пышную, хоть и осень. Дайте Риде минут десять, и она вас поприветствует. Задание: послать сообщение, получить ответ. И да, те, чьим деревом станет ольха, могут сегодня получить кусочек. Не пугайтесь.
Пугаться? Да я была готова танцевать, даже если на меня обрушится град щепок! Мне нужно доказать, что игг — не приговор, что я стану настоящей лютнисткой. Что Сибор Гернер, чьи инициалы «С.Г.» прячутся в моей лютне, взял меня не просто так. Не потому, что я, может, его дочь. Не потому, что увидел во мне маму…