И тут меня обожгла мысль, как степной ветер, полный искр. А если мама вообще не была лютнисткой? Если лютня не её, где доказательства, что она владела магией? Если Нава Зарема, наполовину игг, не творила музыку, то мои надежды — пыль. Всё, во что я верила, рассыпалось.
Я закусила губу, чтобы не зареветь. Никто не заметит — все пялились на ольху. Но Венинна точно учует. Опозориться перед ней? Нет уж.
Тюк!
По голове стукнула сухая шишечка, сорвавшаяся с ветки Риды. Странно, над мной же ничего не висело. Не больно, но я охнула от неожиданности, привлекая внимание Венинны. Она мигом оказалась рядом, взглянула на скукоженного «агрессора», пойманного моей ладонью.
— Первый подарок! — громко объявила она, обернувшись к группе. — Старайтесь, и уйдёте с чем-то похожим.
— Ого, дай глянуть! — загалдели студенты.
— После! — отрезала Венинна и, понизив голос до шёпота, сказала мне: — Твоё смятение тревожит ольху. Это не подарок. Она чувствует тонко, и ей некомфортно рядом с таким человеком. Возьми себя в руки, или я выведу тебя. И не важно, что скажут другие.
— Хорошо, — я сглотнула, стараясь унять дрожь. Значит, я первой установила контакт, пусть и такой. Может, это знак?
Эта мысль помогла. А когда я, следуя указаниям, коснулась шершавой коры, всё внутри затихло. Я почувствовала, как в дереве струится жизнь — не слова, а чистое сочувствие. Соком, волокнами, всей своей сутью ольха принимала меня. Я прижалась к стволу, как к потерянному другу, не замечая, как время течёт.
— Ена, хватит обнимать, — Пан деликатно оттянул меня от дерева. Очередь уже выстроилась. Он отвёл меня в угол и помог сесть, иначе я бы рухнула, как мешок. Я подняла глаза. Он улыбался — не над моим «падением», а с пониманием. Будто знал, что я пережила у ольхи. Тампер, похоже, понимал игга лучше, чем принято думать.
— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как щёки горят. Его ладонь на моём плече была тёплой, и я не хотела, чтобы он убирал руку.
— Не за что, — он пожал плечами, но его зелёные глаза задержались на мне чуть дольше, чем обычно. Потом он вернулся к дереву, а я осталась с шишечкой в руке и глупой улыбкой.
Лиса, стоявшая в очереди, покосилась на меня. Её взгляд был не злым, но настороженным. Она тоже получила шишечку, но не выглядела счастливой. — Ена, ты что, теперь с деревьями обнимаешься? — хмыкнула она, когда мы вышли из мастерской.
— А ты что, с Гернером ещё не обнимаешься? — парировала я, не сдержав языка. Она фыркнула, но не ответила. Может, наше «знакомство» и держится, но её одержимость директором всё портит.
Кусочка ольхи я не получила. Но шишечка в кармане казалась важнее. Рида видела меня — не игга, не дочь чьих-то тайн, а просто Ену. И Пан, кажется, тоже.
18. Снег в большом городе и оттепель с Паном
Вопреки всем правилам, я покрыла шишечку Риды лаком в тот же день. Госпожа Венинна, узнай она о таком кощунстве, наверное, выгнала бы меня к теневым лютнистам. Но, к счастью, у нас не обыскивают комнаты. По крайней мере, я не слышала о таком. Шишечку я повесила рядом с амулетом для прохода через тени — вместе они смотрелись мило, как два старых друга. Мой маленький стыд: день смены года на носу, а я всё не могу шастать по городу без этого помощника. Все смешарики уже научились, а я — нет. И почему-то это не удивляет.
Зима в городе лютнистов не чувствовалась. Магия щита держала воздух свежим и тёплым, как в конце весны. Можно накинуть куртку и не вспотеть, а можно, как Мори, щеголять в платье и не мёрзнуть. Каждый дом украшал вход по-своему. У теневиков — голое дерево, с которого сыпались красные и бурые листья, будто осень решила задержаться. Выпендрёж, но эффектно. Декораторы оплели свой вход побегами, где то и дело распускались цветы, а иногда они взлетали яркими бабочками. Реклама их магии, конечно, но я бы предпочла простой каменный порог — не хуже. Боевые лютнисты посадили две клумбы с дубощитом — кустами, из которых, по слухам, можно за пару аккордов сплести крепкий щит. От кого они тут защищаются — загадка. А наш смешариный дом? С одной стороны — розовый куст, с другой — полузасохшее деревце. Прямо как мы: ни то ни сё.
— Не занята? — Пан постучал в полуоткрытую дверь. Я чуть не подпрыгнула. Он пришёл? После Риды я думала, что он оттаял, но нет — помог и снова замкнулся. И вот теперь стоит тут. Наверняка что-то нужно. Конспекты? Его не было на последней лекции. Или… Нет, хватит фантазировать.
— Скоро уйду, но пока свободна, — ответила я, стараясь выглядеть непринуждённо. Получилось так себе — застыла, как степной столб, в нелепой позе. Но я правда пыталась.