— Как-нибудь потом, — отмахнулся он, прячась за тетрадью, как за щитом. — Лучше расскажи про принципы хранения дерева.
Я закатила глаза, но подыграла. — Умеренная влажность, не больше тридцати процентов для бревен. Без прямых лучей, но с хорошей вентиляцией. Обработка от жуков, никаких травоядных коз поблизости. А дальше — по породам: кому-то посуше, кому-то пожирнее. Доволен?
— А магическая защита? — спросил он, прищурившись.
— Это ж для третьего курса, — удивилась я. — Или ты про мою лютню? Думаешь, там сработала какая-то защита?
— Не могу придумать другого объяснения, — вздохнул Вихрь. — Мы с Мори и Кэвом обсуждали, прикидывали, даже подслушивали деканов. Но ничего. Кэв предположил древнее проклятие, но твоя лютня же новая. Откуда там древнему взяться?
— Новая? — я хмыкнула. — Это как посмотреть. Я не знаю, сколько на ней играли до меня. И кто. Ее бы расковырять, глянуть возраст дерева. Но, говорят, Гернер ее запер, и никого не подпускает, кроме деканов.
— Верно, — кивнул он. — Значит, надо достать кусочек. Я не могу больше сидеть сложа руки. Это единственное, что я могу.
— Мы можем, — поправила я и, сама не ожидая, схватила его за руку.
— Что? — Вихрь покраснел так, будто я его не за руку взяла, а за сердце. Но руку не выдернул. — Ты еле живая! Еще пару дней назад была похожа на чудовище с одними глазами!
— Спасибо, герой в одном ботинке! — фыркнула я. — Сам-то серый, как теневой лютнист.
— Может, и серый, — буркнул он, но уже спокойнее. — Но я не глотаю таблетки горстями и не хлебаю пюрешки.
— О, ты силен, как никогда, — усмехнулась я и пошла ва-банк. — Если не возьмешь меня, расскажу Гернеру, что ты к нему в комнату лезть собрался.
— Кто это и куда лезть собирается? — Мори влетела в комнату с улыбкой и миской желе. — Ена, держи угощение!
— Давай! — Я мигом забыла про шантаж. Пюрешки и правда осточертели.
— Так куда идем? — Мори толкнула Вихря локтем, пока я набивала рот желе. На ее плече расцветал розовый пион, как будто подмигивал. — Дружно, как всегда!
— Не ахкгыгай, — промычала я, жуя.
— Вот как! — Мори нахмурилась, переводя взгляд с меня на Вихря, который вдруг стал очень хмурым. — Что-то серьезное задумали. Хотите лютню выкрасть!
— Что сразу выкрасть? — Я подняла руки, сдаваясь ее догадливости. — Просто отколупать кусочек. Это мой инструмент! Имею право его щипать, колупать, да хоть сжечь!
— В этом я сомневаюсь, — возразила Мори. — Ее стерегут, как главного преступника века. Гернер с нее глаз не спускает. В комнате всегда кто-то из деканов, магические ловушки на подходе, да еще общая защита его кабинета. После исчезновения Лисы он вообще стал как крепость.
— Что? — Я почувствовала, как брови поползли вверх, а лицо вытянулось. — И вы молчали?
— Гернер велел тебя не беспокоить, — виновато буркнул Вихрь. — Она пропала две недели назад.
— А я проговорилась. Прости, — Мори вздохнула, будто на нееплечи свалился весь город. — Тяжело держать в голове экзамен, твое лечение, все эти ЧП… Поэтому я иногда болтаю, что не надо.
— Ничего, — сказала я, доедая желе. Мори выглядела такой усталой, что я почти простила ей все — даже Кэва с его объятиями. — Но странно, что Лиса пропала. Она же… ну, Гернер ей был нужен. Жизненно.
— В смысле? — хором спросили они, уставившись на меня, как на татуировку.
— А я вам не рассказывала? — Я хлопнула себя по лбу. — Точно, не рассказывала, я же поклялась молчать. Но сейчас, похоже, время раскрывать тайны. В общем, слушайте…
— Погоди, — перебил Вихрь, и в его глазах мелькнула искра. — Я знаю, как попасть в комнаты Гернера. В прошлом году… ну, безобразничал немного.
— Ух ты! — Я чуть желе не уронила. — Про Лису потом. Вещай, что ты натворил!
28. Люк, лошадь и подслушанный план
Люк, лошадь и подслушанный план
— Да ничего особенного, — Вихрь пожал плечами, но глаза его бегали. — Меня даже не исключили. Ходили слухи, что у Гернера в комнатах есть краска, от которой лютня светится, если магию навести. Не знаю, правда ли. Теперь-то я понимаю, что мне это вообще не нужно. А тогда… ребята подбили. Голова ушла в отпуск, вот и полез. Два месяца планировал, как пробраться. В одной книге вычитал, что наш город стоит на месте, где магия так и хлещет — наливай да играй. Основатели укротили ее, направили в нужное русло, но оставили лазейку. Люк в полу. И любой мог им воспользоваться — хоть первогодка, хоть не лютнист вовсе.