— Ты забыла кладбища, взрывы и чёрных дровосеков! — расхохотался Пан, явно с облегчением. Он подлетел и обнял меня так, что я утонула в его руках. Брошь от Мори впилась в плечо, татуировка кольнула. Вихрь смотрел на меня, будто видел больше, чем полторашку. — Узнаю тебя, наша скромница!
— Давай проводим тебя домой? — предложила Мори.
— Нет! — Я попыталась вырваться, но Вихрь держал крепко. — Я столько не была на улице. Давайте погуляем. А то засяду за тетрадки…
— За тетрадки? — переспросил Кэв, приподняв бровь. Его зонт, тот самый, с головой лютни, слегка шевельнулся, будто почуял что-то.
— Она пропустила занятия про экзамен, — пояснила Мори.
— А что с ним не так? — Я выскользнула из объятий Вихря, сердце заколотилось. То ли от паники перед экзаменом, то ли от того, что этот небоглазый парень только что меня обнимал.
— В большом зале идёт консультация! — высунулся приятель Кэва, краснея. — Поторопишься — успеешь.
— Верно! — Мори схватила меня за руку и дёрнула так, что плечо хрустнуло. После клиники я совсем слабая. — Амулет для теней у тебя?
Я пошарила по карманам. На мне была та же одежда, в которой я попала в клинику. В прошлый раз, когда мы шли за добычей, никто не спросил про амулет. Мори просто провела меня к воротам. Был ли он тогда со мной? Или посеяла его после библиотеки? И кому он достался вместе с шишечкой от Ольхи Риды? Я же расписывалась за этот амулет! С меня спросят, а взять с меня нечего. Разве что заставят отрабатывать в городе.
Пока я паниковала, Пан и Кэв подхватили меня под руки и рванули в тени. Вихрь нёсся быстрее Кэва, третьегодки. Представляю, как потешно я выглядела между ними. Как первобытный рисунок кочевника на стене пещеры. Голова закружилась — без амулета в тенях тяжко. Меня поставили перед дверью большого зала. Таскают, как куклу. Безобразие.
Я робко просунула нос в зал, но меня втолкнули внутрь. Учащихся было немного, не больше десятка. Зато деканы сидели на возвышении в полном составе. Сибор Гернер весело махнул мне рукой, но его глаза были холодными, как будто он ждал от меня подвоха. Венинна и Денинна Бэла уставились, будто я сейчас начну падать замертво и тут же восставать из мёртвых. Фефель Верзедуб указал на свободные стулья, и я бочком протиснулась к ним. По пути поймала взгляд декана Летто — старик смотрел так, будто я уже натворила бед. Хотя я только вышла на улицу, ничего не ломала.
К ближайшему стулу я добралась вымотанной.
— Раз все на месте, начнём! — радостно объявил Фефель.
35. Песня оцепенения и лесная прогулка
Когда немая сцена «не ждали» со мной в главной роли закончилась, мои одногодки оживились и зашушукались. Я сидела, сжимая брошь от Мори, и чувствовала, как татуировка на запястье слегка жжёт.
Декан Фефель добродушно смотрел на этот бардак, пока ему не надоело. Он поднялся, но не стал орать. Просто взял несколько аккордов на своей лютне, тёмно-синей, почти чёрной, и наступила тишина. Все узнали первые ноты песни оцепенения. Если Фефель доиграет чуть дальше, мы застынем, как статуи: будем видеть, слышать, дышать — и всё. На часок, чтобы выслушать консультацию. А если мелодию доиграть до конца, оцепенение может затянуть на годы. Одного такого бедолагу даже в цирке показывали — уж больно смешная поза была. Что он думал, никто не спрашивал.
Видимо, мы все помнили эту лекцию от Венинны. Она обожает показывать на практике всё, что можно.
— Уважаемые учащиеся! — начал Фефель. — Будущие лютнисты! Вы здесь, потому что пропустили занятия и не знаете, что такое переводной экзамен. Сейчас разберёмся.
— Можете выкинуть конспекты! — вмешалась Венинна Бэла, сверкая глазами.
— Не выбрасывайте! — возмутилась Денинна. — Где вы потом найдёте эту информацию?
— Хорошо, — кивнула Венинна, но её тон был как нож. — Уберите их до следующего года. Это будет хорошее решение. Потому что я начну следующий год с контрольного спила знаний. А пока — только практика. Вспомните занятия в залах с деревьями или во дворах города. Это самое важное. Найдите подарки, полученные на тех уроках. Возьмите их с собой.
Изумительно! Я была на одном практическом занятии, и шишечка от Ольхи Риды пропала. Может, найдётся, но я не верю. А это — единственное, что мне нужно, чтобы не вылететь из города лютнистов. Я не тампер со связями, как Вихрь, которого даже после провала не отчислят. Поймала себя на злости к Пану и удивилась. Он-то не виноват, что я родилась с красными волосами. Да и никто не виноват. Надо было слушать советы лютнистов и беречь мою лютню.