— Экзамен состоится через три дня, — вступил Сибор Гернер, и его голос был слишком весёлым, как будто он знал больше, чем говорил. — Соберите еду, воду, одежду, подумайте, где будете спать.
— Мы идём в поход? — спросил кто-то. Я повернула голову и увидела Анлафа. Рядом сидел Даг. Оба изменились, пока я валялась в клинике, как принцесса из глупой сказки. Анлаф похудел, а Даг запустил усы. Чем они занимались? Почему среди прогульщиков? Анлаф поймал мой взгляд и подмигнул.
— Почти, — улыбнулся Гернер, но его глаза были холодными. — Экзамен — это свободная прогулка. Она может занять дни. Ваша задача — ходить от дерева к дереву, пока одно не подарит материал для вашей лютни.
— В живой лес? — уточнил парень из первого ряда. Его лицо показалось мне неприятным — мелкие черты, неопрятное что-то. Я не могла вспомнить его.
— Верно! В обычном лесу такое не выйдет. Но если у кого получится — переведу на четвёртый год! — Гернер расхохотался, будто сама мысль его забавляла.
— Но это опасно! Как мы туда попадём? — не унимался парень.
— Вижу, Ваймив, ты и правда много пропустил, — покачал головой Фефель. Я вспомнила это имя — кто-то звал его за обедом. — В городе есть тень, ведущая в живой лес. Где она, не скажу.
— По поводу опасностей, — вмешалась Венинна, — сдающих разобьют на группы. С каждой пойдёт взрослый лютнист.
— Да, Ена, — кивнул Фефель, заметив мою руку.
— А как поймут, что экзамен провален? — спросила я. Что, если я буду бродить два месяца, а ни одно дерево не выберет меня?
— Интересно сформулировала, — хмыкнул Гернер, и его взгляд задержался на мне, как будто он видел мою татуировку под рукавом.
36. Считалочка и тень леса
Директор поднялся, сделал несколько шагов и прислонился к кафедре. Той самой, на которую лихо вспрыгнул в начале года.
— Вы уже поняли, что живой лес опасен, — сказал он, оглядывая зал, будто проверяя, слушаем ли мы. — Только он может заставить вас провалиться. Лютнист, который будет с вами, подаст сигнал, если кто-то из вас без сознания дольше пяти минут, истекает кровью, потерял конечность или получил другое увечье. К моему сожалению, это значит — провал. Если сойдёте с ума, впадёте в депрессию, забудете всё, что знали, — это тоже не засчитывается. Это может случиться с любым. Как случалось с многими раньше. Лютнист — не просто музыкант, бренчащий для пьяных, или парень, козыряющий перед девицами. Это тяжёлая, опасная работа. На второй год те, кто получат второй колок на плечо, прослушают курс лекций об этом. Возможно, захотите сбежать. Но будет поздно. — Рыжебородый усмехнулся, и его глаза задержались на мне, как будто он знал, что именно я захочу сбежать. — На руках у вас будет дар дерева, который обязан стать лютней. Только так. Поэтому я спрашиваю: вы действительно хотите сдать экзамен и стать ближе к мечте, или лучше забыть год здесь и вернуться к нормальной жизни?
Пока Гернер отвечал, я сто раз передумала становиться лютнисткой. Судя по лицам ребят, они тоже. Почему лекции о трудностях не читают при поступлении? Я сжала брошь от Мори.
Но на предложение сдаться зал глухо заворчал: «Сдадим, сдадим, назад не хотим». Я присоединилась.
За дверями ждали Кэв, его приятель и Мори, которые прошли экзамен и остались живы. И Пан. Он тоже жив, бегает получше многих. Надо выспросить, что с ним было в живом лесу. Вихрь тогда в туннеле держал меня за руку, и я не боялась. Почему я злюсь на него?
— Всех именитых лютнистов расхватали ваши более посещающие коллеги, — хихикнул Фефель. — Но это не значит, что вам достались неудачники. Настоящие лютнисты, прошедшие бои и покрывшие себя славой, редко кричат об этом. За исключением нашего директора. — Он обернулся к Гернеру, и тот без улыбки кивнул. — У меня список с именами. Подходите, записывайтесь под любым. Через три дня жду на центральной площади. Рядом с каждым сопровождающим будет отметка с его именем, не потеряетесь. Каждая группа пойдёт своим путём, держитесь вместе. Об этом ещё скажут. У меня всё. Бегите записывайтесь. По одному.
Конечно, все рванули толпой. Я пыталась успеть, но куда там за огромными будущими лютнистами, расталкивающими всех.
Когда я добралась до списков, места были только у двоих: Э. Лихвот и И. Гайвор. Ну и выбор. Оба звучат, как разбойники. Ладно, обычно я так не делаю, но времени узнать, кто они, нет. Закрыв глаза, я доверилась судьбе, считая старой считалкой.