— В лютню папы не играй,
Звуки к ней не подбирай.
Серый лютень придёт,
Все игрушки заберёт.
Если станешь танцевать,
он придёт к тебе опять!
Если честно, я её в детстве не любила. Страшная, да и игрушек у меня было мало, будто все серые лютни округи у нас побывали. Но стишок засел в голове и выскочил. На слове «опять» палец указал на И. Гайвора, и я быстро подписалась, чтобы не передумать.
Тут меня поманила госпожа Венинна Бэла, и я забыла про мучения с выбором. Думала, сейчас отчитает, но она отвела меня в сторону, взяв за руку — от этой суровой дамы я такого не ждала.
— Так обычно не делают, но ты можешь обратиться ко мне за помощью, — тихо сказала она и вздохнула, будто ей претила мысль нарушить правила. — Ты пропустила слишком много, и со стороны Сибора неразумно допускать тебя до экзамена. У сопровождающего будет ещё четверо — он может не уследить. Давай так: сегодня отдыхай, а завтра после обеда приходи ко мне. Назовём это факультативным занятием, я постараюсь восполнить твои пробелы. Иди.
Похоже, ей не нужно было ни мое согласие, никакая другая реакция. Но я была рада. Я и так не могла выдавить ни слова. Факультативные занятия, надо же. А я думала, она меня ненавидит.
37. Рюкзак и тень быка
Собралась я быстро. Точнее, меня собрали. Мори притащила огромный рюкзак — я даже удивилась, как она не сломалась под его тяжестью. Подруга напихала туда еды, будто я в лес на полгода собралась, а не на экзамен. Сыр, зерно, какие-то травы, мясо вяленое — и ещё медикаменты, свёрнутые в аккуратный узелок.
— Мало ли что с тобой случится? — сказала она, хмурясь. — Твой смотритель может не успеть помочь. Или будет занят чем-то серьёзным. А я тут останусь, переживать за тебя. У нас тоже экзамен, но в доме, так что… не смогу прийти.
В её голосе сквозила вина. Я знала, о чём она думает: о том, как не уберегла меня тогда. Теперь Мори словно искупала это, таская мне припасы.
Кэв явился следом, с сумкой поменьше. Открыл — а там оружие. Ножи, сабли, даже короткий меч с потёртой рукоятью.
— Я не умею этим пользоваться! — возразила я, глядя на блестящие лезвия.
— Научу, — хладнокровно отрезал третьегодка. Он стал вынимать железо, вкладывать мне в руки, заставлять поднимать. Я еле удержала маленький кинжал — всё остальное оказалось слишком тяжёлым. Кэв удовлетворённо заурчал, будто кот над миской, и тут же влез в спор с Мори. Мол, столько еды мне не унести, надо оставить минимум: зерно, чай, сыр. А мясо я добуду этим самым кинжалом, что тускло блестел в моей руке.
Они препирались долго, как разбойники над добычей. В итоге рюкзак похудел вдвое, а остатки еды принялись жевать прямо там, на месте их баталии.
Пан вёл себя подозрительно тихо. Он давно собрался — ему не пришлось продрыхнуть полгода, как мне, да и опыт имелся. Сидел у окна в моей комнате и смотрел так, будто никого тут нет. Не самый приятный взгляд. От него веяло холодом, но в глубине глаз мелькало что-то тёплое, как янтарь.
Когда Мори и Кэв помирились и принялись грызть огромное жёлтое яблоко, он подошёл ко мне. Тихо, почти шёпотом, как будто боялся, что лес за окном услышит, пробормотал:
— Мне жаль, что тебе придётся пройти через это. Я не смогу помочь. Скорее всего, нас разведут по разным частям леса. Но если получится… я тебя найду.
— Да ты что! — У меня глаза на лоб полезли. — Ты же так снова провалишься!
— Кто сказал? — Он слабо ухмыльнулся, и в этой улыбке мелькнул Вихрь — тот, кого я видела в своих мыслях, а не просто Пан. А потом он кинулся отбирать у спорщиков последнюю грушу. Удивительно, как в людей столько влезает?
Я сунула в карман зелёное стеклышко — подарок от Таены с письмом деда. Не знаю зачем. Просто захотелось, чтобы оно было рядом.
Вот и все сборы.
На следующий день я не знала, куда себя деть. Вымыла комнату, перебрала свои гнилушки-вещи. Времени до похода к Венинне оставалось ещё полно. Я хотела поскорее туда попасть по двум причинам.
Первая: мне казалось, что она — сильнейший практик среди деканов. Серьёзнее даже директора с его байками о подвигах. У неё я узнаю, как сдать экзамен, а не валяться в лесу без сознания, теряя руки-ноги.
Вторая: я хотела, чтобы это поскорее кончилось. Обе госпожи Бэла опекали меня, относились снисходительно — и это пугало больше, чем если бы орали. От криков можно закрыться, напевать про себя мотивчик. Но когда от тебя ждут решения, такие учителя… Тут не выйдет притвориться дурочкой. Полезно, конечно, но страх растворения — того, что я потеряюсь в этом лесу, в магии, в себе — грыз меня изнутри. А ещё тоска по Таене. Где она сейчас?