У дверей Венинны я оказалась за двадцать минут до срока. Маялась, стучать или ждать, когда дверь распахнулась. Госпожа Бэла глянула на меня так сурово, будто я опоздала на два часа.
— Сейчас буду, — буркнула она и скрылась. Пока я придумывала, что сказать, она уже стояла передо мной в шляпе с вуалью. Мне полагалась такая же.
— Возьми меня за руку. Через эти тени твой проводник тебя не доведёт.
Я молча схватила её ладонь и натянула шляпу. Она ещё не знает, что амулетик я посеяла где-то, где он не вырастет.
Венинна потянула меня за собой. Её не смущало моё молчание — видимо, все в её присутствии такие. Мы прошли через площадь, мимо статуи лютни, что шептала ветру старые мелодии, и подошли к воротам. Там она вдруг принялась рыть землю. Била ботинками по камням, как шкодливая лошадь, чертила линии назад. Раз, другой, третий. Если бы не знала, что мы идём через тень, подумала бы, что она решила поиграть в корриду и изобразить быка.
Она кинула мне сердитый взгляд и кивнула. Повторить? Ладно. Надеюсь, никто не увидит!
Раз, два…
Венинна прыгнула. Я за ней.
38. Вишня и шепот пчёл
Глава 38: Вишня и шепот пчёл
Шляпы с вуалью оказались не просто прихотью — они спасали. Едва мы вышли из тени, нас тут же облепили пчёлы и какие-то жужжащие твари, похожие на маленьких крылатых монстров. Декан Венинна Бэла привела меня на цветущую поляну — явно где-то на юге. У нас дома, несмотря на близость лета, такого буйства красок ещё не было. Солнце, хоть и не достигло зенита, уже клонилось к закату, словно устало править небом и готовилось уступить место новому дню.
Я не сразу поняла, зачем мы здесь. Лишь спустя несколько шагов заметила впереди огромное старое дерево, усыпанное плодами. Вишня — это я определила по ягодам, красным и блестящим, несмотря на ранний сезон. От одного их вида рот наполнился слюной. С утра я ничего не ела, а тут такие соблазны, прямо перед глазами.
Но госпожа Венинна не торопилась к дереву. Она опустилась на мшистый камень — будто сама природа выточила его для посиделок. Камень выглядел нетронутым человеком, но в нём были выемки, почти удобные, словно кто-то веками продавливал их своим весом. Декан заговорила, и её голос звучал спокойно, но с ноткой скрытой силы:
— Это дерево — последнее в своём роде. Остальные погибли от какой-то болезни, о которой мы знаем мало. Винни — так её зовут — выжила только потому, что моя бабушка перенесла её сюда. Она прижилась и осталась, в отличие от других деревьев, что вечно куда-то стремятся. Не жди от неё подарков, Ена. Винни уже отдала свою древесину. Ты ведь помнишь из лекций: одно дерево — одна лютня. Нарушить эту связь — значит исказить магию, уничтожить её.
— Я это пропустила, — пробормотала я, бросив взгляд на вишню. Винни стояла молчаливо, но я чувствовала её присутствие, будто она наблюдала за мной.
— Знаю, — Венинна отмахнулась, и пчёлы, словно повинуясь её жесту, закружили яростнее. — Надеялась, что ты всё-таки брала лекции, но кто я такая, чтобы верить в чудеса? К делу. Винни не даст тебе подарков, но она говорлива. Здесь ты можешь научиться слушать деревья, не рискуя. В живом лесу всё иначе — там деревья дикие, каждое со своим нравом. Их нужно приручать, и для каждого нужен свой подход. Экзамен может растянуться на недели: найти своё дерево и договориться с ним. Директор, конечно, не упомянул, что иногда ученик проваливается, потому что его дерева просто нет в лесу. Такое бывало редко — два, может, три раза на моей памяти, — но бывало.
Мои мысли тут же метнулись к Пану. А что, если он один из этих неудачников? Тампер, сильный, ловкий, умный — неужели провалился по своей вине? Скорее всего, его дерево росло где-то далеко, за пределами экзаменационного леса. Но как же он сдаст в этот раз?
Венинна, будто уловив мой вопрос, продолжила:
— Каждый год в живой лес приходят новые деревья. Те, что уже связаны с лютней, возвращаются на родину, но поддерживают связь с лютнистом. Так что на экзамене все деревья свободны и готовы поделиться своей частичкой . Но у каждого свой характер. Кстати, декан Летто пишет работу о связи дерево-лютня-лютнист. Он считает, что со временем дерево замещает часть личности человека. Симбиоз. Попроси у него выкладки — любопытная штука.
Пчёлы вдруг отвлеклись от нас и обступили козлёнка, забежавшего в сад. Они жужжали угрожающе, но держались на расстоянии, словно играли с ним. А я задумалась: что в самой Венинне от неё, а что — от дерева? И что вытеснили деревья из моих друзей? Если у лютниста две лютни, остаётся ли в нём хоть что-то своё? Или «растворение» — часть этого процесса?