Вопросы роились в голове — от мелких, вроде «Меняется ли при этом цвет глаз?», до огромных, которые я даже не могла толком сформулировать. Но всё это улетучилось, когда Венинна взяла меня за руку и решительно повела к вишне. Пчёлы гудели громче всего именно вокруг неё. Это пугало, но и притягивало. Я чувствовала аромат Винни — тонкий, сладковатый, с ноткой чего-то древнего. И этот аромат шептал мне. Не словами, а чем-то большим — как пчеле, как существу, которое может услышать.
39. Анекдоты для вишни
Вопреки обещаниям Венинны, вишня молчала. Я прижала ладони к коре, вглядывалась в её узоры, но Винни будто не замечала. Позже мелькнула мысль: это испытание. Дерево нарочно закрылось, проверяя, сдамся ли я. Если бы я отступила, ушла, то просто бы простояла тут, пуча глаза, как на контрольной у Бэлы, и ушла ни с чем.
Когда человек сосредоточен, он всегда выглядит нелепо: лупоглазый, будто хочет впитать весь мир. Я не раз видела это на экзаменах, особенно перед Вениной. И вот я сама стояла у вишни, пытаясь достучаться. Вдруг заметила, что высунула язык. Гнилушка, надеюсь, Винни не подумала, что я её облизать собралась? Хотя, вдруг ей такой стиль общения по душе?
Я придвинулась ближе, но что-то остановило меня, как невидимая стена. А ствол… он будто забавлялся. Может ли кора излучать веселье? Оказалось, может. И я поняла: у вишни есть чувство юмора. Значит, она любит шутки.
Усевшись на траву, я облокотилась на ствол, чтобы не терять контакт, и принялась вспоминать всё смешное. Но, по какому-то закону подлости, анекдоты разбежались, как зерно из амбара, когда там завелись мыши. С трудом выудила один — про лютниста и сына.
Прокашлялась и начала:
— Приходит жена лютниста домой. Слышит крики, шум, ругань. Бежит смотреть, а там муж гоняется за сыном, тот хохочет, как гиена, и уворачивается. Жена такая: «Что у вас тут?» А лютнист: «Представляешь, этот гибрид осла и вышивальщицы повернул колок на моей лютне и молчит, какой!»
Спина ощутила тёплое дуновение. Видимо, Винни давно не слышала историй. Анекдот старый, но для дерева, что стоит тут десятилетия, это свежак.
— Как заставить лютниста перестать играть? Поставить перед ним ноты!
Снова дуновение и лёгкое шевеление коры. Надеюсь, не короеды? Я продолжила:
— Встречаются два игга. Один спрашивает: «Как успехи с лютней?» Второй: «Да никак! У моей лютни шесть струн, а у меня пять пальцев!» Первый: «Представляю, какие странные люди играют на пианино!»
— Хе-хе, — донеслось от камня Венинны. — Такого не слышала. Давай дальше.
— Ага, — вдохновилась я и выдала еще один перл: — Я настроила лютню против себя.
Вишня завибрировала, будто хохотала от души. А мне стало холодно и жутко. Даже тепло от ствола не помогло. Моя лютня и правда ополчилась на меня. Иначе как объяснить всё, что творится? Она не моя. Сколько раз я это повторю? Кто-то с инициалами С.Г. ходил в живой лес, нашёл дерево, получил его дар. Мне стоило отдать её тому, кто умеет с ней управляться, а не цепляться за память. Татуировка на запястье кольнула.
Вишня опустила ветку, и передо мной повисли спелые ягоды, одуряюще пахнущие. Я взяла их, пробормотала «спасибо» и машинально сунула в рот. Кисло-сладкая мякоть растеклась по языку. Пчёлы с жужжанием разлетелись, а фигура Венинны начала расплываться в глазах.
Я попыталась вернуть зрение, но услышала шелестящий голос:
— Не препятствуй. Ты же пришла поговорить?
— Пообщаться, да, — ответила я, хотя язык не шевелился. Вишне это было неважно. — Ты будешь со мной беседовать?
— Если откроешься.
— Хорошо. О чём говорить?
— Откуда столько уморительных анекдотов?
— Вся моя жизнь — анекдот.
— Жаль, что ты не станешь моим человеком. Ты смешная.
— Да, такая уж я.
— Надеюсь, твоему дереву нравятся шутки.
— А я его найду?
— Оно тебя разыщет. Ты как солнышко.
— Спасибо. Всегда была рыжей.
— Глупенькая. При чём тут волосы?
На нос села бабочка, и я резко очнулась. Голова гудела, образы прошлого и будущего путались, как моток ниток. Во рту остался кисло-сладкий вкус ягод. Винни стояла надо мной, как статуя, лишь листья в кроне шептались. Я вспомнила Пана — Вихря, его слова о том, что он найдёт меня в лесу. Сердце кольнуло. А если моё дерево тоже где-то далеко, как у него?