Мог бы и попросить, я сама бы показала.
Но я тут же забыла о своей растерянности и злости, когда увидела, что и этот рисунок светится. Раньше я за ним такого хулиганства не наблюдала. Пан поджал губы и смотрел оценивающе. Поскорее натянула рукав и кивнула, будто не было этих последних двух минут.
- Да, давай ко мне. У меня стол есть. И стулья.
42
Я отклонила предложение пойти с моим сиянием напрямую к директору. Тем более, что оно исчезло, когда мы дошли до моей комнаты. На этот раз я сама посмотрела, не дожидаясь, пока незваные гости вмешаются в мой гардероб.
Пан пожал плечами и промыл мне ладони. Судя по всему, отвар был не просто успокаивающим. Наверное, он успел сбегать до клиников и попросить что-то посильнее. Надеюсь, не у Мори. Хотя, если бы у нее, то она уже сидела напротив меня и похищала мой завтрак, он же обед.
- Я просто хочу сдать экзамен и перейти на следующий год. Понимаешь? - Втолковывала я парню. - Если я сейчас приду со всякими непонятными штуками, меня еще на полгода запрут в доме клиников и будут изучать. А я… Можешь смеяться, хочу стать лютнисткой!
- Это я уже понял. - Вихрь улыбнулся и я вдруг поняла, что у него усы и щетина. Не успел побриться утром? - Но после экзамена - обязательно все расскажешь. Договорились?
- Хорошо. - Вздохнула и прижала руку к сердцу. - Клянусь моей будущей лютней.
- А вот этого делать не стоит. - Покачал головой Пан. - Ее еще нет, а ты ее уже подставляешь.
Ближе к вечеру пришли Мори и Кэв. Подруга принесла мне свои лекции. Пожаловалась, что ей пришлось все перерыть, чтобы найти их. Ну да, у нее то уже все по другому. И она тоже другая.
Интересно, какая она была на первом году? Смогли бы мы подружиться?
И будем ли дружить после того, как я стану древо-человеком?
Почему об этом не пишут в учебниках и легендах? Или пишут, просто я не увидела? Понимают ли люди, на что идут, становясь лютнистами?
Но искать ответы мне было некогда. За оставшиеся до экзамена два дня мне предстояло повторить то, что я знаю и узнать то, что пропустила.
Как можно за такое короткое время выучить все, что другие учили полгода - я не представляю. Но сделать это нужно.
Особенно важно изучить особенности деревьев. Я и раньше понимала, что это имеет большое значение. А теперь, когда стало известно, как пройдет экзамен, эти сведения вышли на первый план.
- Вот смотри, кедр - нетрадиционный материал для деки. Вообще, не рекомендуется, но подходить к нему все же можно, он в списке допустимых. - бормотала Мори, вглядываясь в свои каракули. Вот уж от кого не ожидала такого почерка, так это от нее. У меня и то красивее. А дед всегда говорил, что и пишу, как лошадь хвостом.
- Чаще всего используется клен. - Вторил ей Пан. Он сидел со своей тетрадью на коленях. И в ней буквы были лучше, чем у нас с подругой. Несправедливо! - Но по собственному опыту скажу, что кленовых деревьев в живом лесу не много.
- Их разбирают слишком быстро. - Кивнул Кэв. Он был без тетради. Зато натирал масляной тряпочкой свою кленовую лютню. - Новые деревья вырастают до нужного размера лет через пять-шесть, после этого. Клены вообще неторопливые. Некоторые приходят в лес в возрасте трехсот годиков. Зато красота из них получается, неописуемая. - Закончив самую длинную речь за последние дни, воин прижал к груди инструмент. Я подумала, может быть до того, как сделать свою обожаемую лютню, он был говорливым и веселым как ручей? Хотя, скорее это дерево сделало его более терпимым к людям.
- Ель! - Обрадовалась я. Устала от кленов. - Традиционный материал!
- Они мягковаты. Не все любят. - Бросил Кэв.
- Да, верно, традиционно, но довольно сложно договориться. - Вклинилась подруга. - Зайдешь в лес - там эти ели толпами растут. Не продраться через них к другим деревьям. Это потому что они многие колючие по характеру. Ученики предпочитают пройти мимо, чем с ними общаться. И это печально. Если договоришься, выйдет отличный инструмент. А добавка колючего характера, например воинам очень даже нужна.
- Угу. - Я вспомнила эбен с его вяжущими плодами и жуткой потребностью. Вот какая добавка к характеру никому не нужна.
- А у моего отца была еловая. - Тихо сказал Пан. Я насторожилась. Заговорил о родителях! Он же никогда о них не говорит!
Но вытянуть что-то еще не удалось. Парень затих окончательно, уткнувшись в свои идеальные строчки. Во мне боролись любопытство и сочувствие. Явно произошло что-то нехорошее. Или даже страшное.
Мори положила руку ему на плечо и похлопала, сочувствуя.