Коридор был пуст, как степь перед бурей. То ли все уже на занятиях, то ли я первая такая резвая. У поста дежурного — никого, только чёрная бахрома на дверях снова попыталась меня задушить. Уже на улице я поняла, что понятия не имею, как Фефель вчера водил меня через тень. Передо мной маячила глухая кирпичная стена — та самая, что любовно украшала вид из моего окна. Я прошлась туда-сюда, постучала, покричала. Ноль реакции. Вот теперь точно опоздаю.
— Опоздаешь же! — рядом, как вихрь, возник вчерашний парень. Пан, кажется.
— Я не знаю, как пройти! — мой голос сорвался на мышиный писк от паники.
— Ясно, — я ждала его фирменной ухмылки, но он просто протянул руку. — Давай, доведу.
— Спасибо, — только и успела пискнуть я, как он потянул меня вперёд. Свет-тень-свет-тень — мир замелькал, как сломанная карусель. На последнем «свете» всё остановилось, а я боролась с тошнотой. Зачем такие переходы внутри города? И зачем Пан носится, как угорелый? Он же второй год тут, куда ему опаздывать?
Зал для теории я нашла быстро — шум оттуда доносился такой, будто там погром. Заглянула и обомлела: студенты орали, перекрикивая друг друга, но никто не прыгал по партам и не устраивал дуэли. Просто… обсуждали что-то. Очень громко.
Я шагнула внутрь, и гомон стих, как по волшебству. Неужели из-за меня? Но тут меня аккуратно оттеснили. В зал вошёл рыжебородый директор, Сибор Гернер, и стало ясно, почему все притихли. Он улыбнулся — тепло, но с лёгкой насмешкой — и жестом предложил мне сесть.
Я плюхнулась на первый попавшийся стул рядом с Анлафом. Его лысая голова сияла, будто начищенный котёл. Он подвинул свои вещи, освобождая место, и зашептал что-то про опоздания. Я кивала, но не слушала, разглядывая зал. Лиса сидела в первом ряду, и её лицо было разрисовано таким боевым раскрасом, что она могла бы спрятаться в лесу среди тигров. Она бросила на меня взгляд — острый, как струна, — и тут же уставилась на Сибора с такой влюблённостью, что я всё поняла. Подруги нам не светят. Хотя на моём фоне она бы точно выиграла — даже с этим макияжем. Конкуренция, говорят, полезна.
Гернер дошёл до кафедры, глянул на неё, как на старую знакомую, и без разгона вспрыгнул наверх. Зал взорвался свистом и аплодисментами. Он махнул рукой, утихомиривая толпу, и уселся, свесив ноги.
— Профессор Летто бы это не одобрил, — начал он, и его брови шутливо дёрнулись. — Но он сейчас гоняет второгодников, так что мы ему не скажем, договорились? Я вас пока знаю плохо, хотя о некоторых наслышан. Девушек в этом году мало. Оно и понятно. То, как я сейчас занял своё место, — к концу года вы все должны уметь. Не на кафедру, конечно, но чурбаки в мастерских ждут. И это лишь малая часть. Учёба здесь — не для слабаков. Нужно быть отважной, правда, Ена?
— Да, директор! — я вскочила, ошеломлённая тем, что он вообще знает моё имя. Лиса зыркнула на меня так, будто я украла её лютню. Нет, подругами нам точно не быть. — И ещё надо знать, с какой стороны браться за отвёртку и подходить к верстаку!
— Верно! — рассмеялся Гернер, и часть студентов подхватила. Анлаф хлопнул меня по плечу — о, нет, только не его одобрение! — Я жду от вас такого же рвения к ручной работе. В этом году она будет важной. Не филоните, не пропускайте занятия, как я в своё время. Хочу, чтобы вы стали круче и сильнее меня. Тише! — он прервал ропот в зале. — Вы сможете. Я в вас верю. Вопрос в том, верите ли вы в себя? А теперь я вас покину и с радостью передам госпоже Венинне Бэла. Никто не знает о дереве больше неё. Она проведёт ваши первые уроки.
— Так и есть, — тихо, но твёрдо сказала женщина в голубом платке, та самая, что не верила в моё поступление. Она вышла из-за кафедры и встала рядом с Сибором, глядя на нас, как на досадное недоразумение. — Мои требования будут выше, чем у директора. И это нормально. Его занятия с вами — через два года. А от меня он ждёт результатов уже через месяц.
— Как вы справляетесь с деревом? — выкрикнул Даг, и его усики дрогнули, будто сами хотели задать вопрос.
Венинна резко махнула рукой. Часть его усиков — и без того жиденьких — отлетела, срезанная чем-то вроде тонкой железной струны, натянутой между двумя деревянными брусками. Зал ахнул.
— Ещё вопросы? — холодно спросила она. Тишина была оглушительной. — Тогда берите бумагу и записывайте темы занятий и расписание экзаменов.
Все зашуршали. Гернер давно исчез — видимо, не хотел видеть, как Венинна метает свои странные струны. Я прикинула в уме: старик в чёрном — Летто, декан боевых. Венинна — декан городских. Значит, вторая женщина с экзамена, в тёмном костюме, — декан теневиков. Туда мне точно не светит. А вот с деревом Венинны я бы хотела разобраться. Может, тогда и мамина лютня заговорит? Её дымные узоры всё ещё молчали, но я чувствовала — они ждут чего-то. Или кого-то.