Опускаюсь рядом с ним, аккуратно переворачиваю на спину. Вздрагиваю от тяжелого вздоха пленника. Немного стоит потерпеть. Эстер приготовила несколько обезболивающих растворов и мазь для быстрого заживления ран. Для начала нужно смыть кровь и грязь, а затем нанести мазь. И эти лохмотья, в которые превратилась его одежда. Ткань прилипла к ранам. Это будет больно.
Здесь точно должна быть небольшая ванная комната. Мне нужна вода, чтобы вытереть его раны. Я никогда ни за кем так не ухаживала, но зато на себе испытала удары отцовского кнута. Наказание за излишнюю доброту к слугам. Напор здесь отвратительный. Пусть так. Все что мне нужно это вытереть его лицо. Для начала. По мере того, как засохшие пятна исчезают, я могу рассмотреть красивые и правильные черты. Он хорош собой даже в таком состоянии.
Глаза Руэля уже несколько минут следят за мной. Я не подаю виду и тянусь за анестетиком.
- Ты понимаешь наш язык? - после кивка я продолжаю, - это тебе поможет, выпей.
Он с трудом приподымается и делает глоток. Фонтан жидкости тут же летит мне в лицо, а пузырек звонко бьется о стену. Идиот.
- Ты не в том положении, чтобы разбрасываться помощью, - говорю ему, протирая лицо рукавом.
В его желтых глазах пляшут искры гнева. Не так просто будет его убедить в том, что я меньшее из возможных зол.
- Не заставляй меня использовать это, - я указываю на цепи и наручники.
Он с недоверием следит, как я снимаю кандалы с его ног и рук. Громкий лязг отскакивает от стен, когда я бросаю их на пол. Мы смотрим друг на друга с напряжением. Он может меня атаковать своей магией. Ведь наручников больше нет. Может попытаться сбежать, но отец не позволит ему ускользнуть. А если все произойдет именно так, то за этим последует и мое наказание. Кто знает, насколько зол будет на меня отец за такую глупость.
- Почему? – спрашивает он.
Мне хочется честно ему ответить, однако сейчас это неуместно.
- Тебе лучше присесть на кровать.
Руэль фыркает, но следует моему совету.
- Выпей, - протягиваю ему второй пузырек обезболивающего, - это снимет боль, не советую бросаться им в стену. Второго у меня нет.
Парень смотрит на меня исподлобья. Его глаза словно горят на фоне загорелой кожи.
- Здесь нет яда, - добавляю я.
- Оставь себе, - желчь в его голосе неприятно задевает.
- Мой отец убил бы тебя. Мне пришлось остановить тебя, Руэль.
- Не смей произносить мое имя! – он делает резкий бросок в мою сторону.
Тени, которые обволакивали стены, моментально сковывают его. Руэль зависает на расстоянии шага от меня. Его руки разведены в стороны, а ноги словно погрязли в темной трясине. Несколько кривых узоров застыли у его горла. Парень яростно кричит мне в лицо оскорбления, а я по-прежнему смотрю на тень. Я не приказывала ей этого. Лишь краем сознания, но...
- А теперь послушай меня, - резко бросаю я, - ты видимо не до конца осознаешь, куда попал и какие действуют правила на территории поместья Асторов. Поэтому если не хочешь умереть сегодня же, делай, что я говорю.
Я подхожу вплотную к нему и едва слышно произношу над ухом:
- Пожалуйста.
Моя рука делает плавное движение. Тень отпускает парня, тот практически валится на меня, но успевает сохранить равновесие. Он морщится от боли, но, в конце концов, берет из моих рук флакон. Перед тем как уйти, я возвращаю на его руки наручники.
В комнате меня терпеливо ожидает Эстер. Девушка бросает внимательный взгляд на пятна крови на моем платье. Она не посмеет ничего спросить, но отчего-то мне хочется оправдать себя. Сказать, что я пыталась помочь ему. Вместо этого я отпускаю ее, умело сохраняя хладнокровие. После ее ухода, я обессилено падаю на кровать. Чувствую себя неважно. Голова кружиться, меня мутит. Пытаюсь подавить кашель, но не могу сдержаться. На ладони остается несколько капель крови. Сегодняшняя доза яда была велика. Или же я слишком часто пользовалась магией? И что произошло в комнате Руэля? Смотрю на свою тень, но та, увы, не сможет ответить ни на один мой вопрос.