Соня не помнила себя бездельницей. Степка часто ныл, что школа — мучительница, и качался на скрипучем стуле, пока Соня рисовала плакаты для уроков английского — лучшие обещали повесить в классе (и вешали!). В четырнадцать она вступила в комсомол и почти все время, свободное от активной учебы, посвящала местной газете, театру, кружкам для пионеров и лагерям.
Но что же в это время делали Джон и Джейн?..
Соня листала учебники, пропуская географические справки про разные страны, биографии английских и американских писателей, научные статьи, очередные тексты про космические достижения, про строительство Байкало-Амурской магистрали и про Ленина, вчитывалась в рассказы о том, как Стив и Ник обсуждают водную прогулку по Волге — почему не по Темзе? В учебниках в общем-то было много чего, только про Советский союз, а про Англию почти ничего. Там туманно и холодно, там есть настоящая королева, у них замечательная литература и их язык красивый и мелодичный. И… все? А люди? Ее ровесники? Что ж, похоже, авторы советских учебников английского не очень-то знали, как люди живут в стране, где на этом языке говорили.
Пожалуй, Соня думала об Англии больше, чем следовало.
Она прекрасно знала, как сказать по-английски, что она добросовестная комсомолка, что ей нравится быть гражданкой своей страны и как она стремится стать важной частью какого-нибудь дружного коллектива, который сделает всеобщее будущее светлым и процветающим. Но она не знала, что делает для своего английского общества Джон. Не знала, чем занимается Джейн после школы. Проводят ли они внешкольное время так же интересно и с пользой? Заботятся ли о младших ребятах? Помогают ли старшему поколению? Что строят? Какие у них мечты? Как они вообще живут?
Благодаря усердию в обучении, Соня знала, как задать эти вопросы по-английски. Стало быть, вот он — обмен культур и международные отношения. Вот зачем она учит язык! Удручало только то, что попасть в Англию было почти невозможно. Дед там был по работе. А Соне было шестнадцать лет. Возможно, если ее пустят в разведку…
В тридцать восьмом году ее деда Валерия Багрякова пригласили работать в органах НКВД, и после спецподготовки в разведшколе в сороковом он отправился на свою первую, но не последнюю командировку — прямо в Великобританию. Ему всегда было о чем рассказать, хотя даже после четырех стопок самогонки он сохранял трезвый вид и болтал лишь о том, как занимательно было быть туристом. Однако бабушка вечно смешно выпучивала глаза и била его тряпкой по плечу, призывая закрыть рот, когда он, по ее мнению, начинал говорить лишнее. Соня молча улепетывала пельмени и гадала, насколько же сильно отличается их необъятная страна от крошечного Лондона, где возвышался Биг Бен и где еще молодой тогда дед поднял платок, оброненный юной английской леди: ему довелось коротко с ней побеседовать — правда, от волнения он чуть не забыл почти все иностранные слова. Он не раз добавлял, посмеиваясь, что после его беспорядочного отчета о поездке всерьез думал, что его больше никуда не пустят.
О капиталистических странах дед отзывался с легким и, как Соне казалось, неубедительным неодобрением и всегда упоминал, что обычные граждане вообще-то очень приличные люди, а улицы и чудны́е домишки у них очень красивые.
На увлечение внучки английским языком он отреагировал положительно и даже предложил пораскинуть связями и устроить ее после выпуска из института на хорошее местечко в “Интуристе”. Соня сначала обрадовалась, потому что возможность отправиться за границу сразу начала казаться уже не такой труднодоступной, однако этого энтузиазма хватило ненадолго. Преподавать-то хотелось сильнее! А за границу ее и так бы пустили рано или поздно: уж она-то точно будет этого достойной и успешно пройдет все собеседования.
К концу последнего курса института Соню распределили в кстовскую школу, и ее счастью не было предела: и от отчего дома недалеко уезжала, и в то же время начиналась самостоятельная жизнь. Квартирку свою, конечно, не дали, но опять же стараниями деда, который души не чаял в единственной внучке, Соня практически бесплатно получила комнату у его сестры: двоюродная бабка была немного ворчливой, но совсем не злой, поэтому согласилась ее приютить и взамен просила только помогать ей по дому, готовить ужин и развлекать беседами по вечерам. Учебных часов обещали много, а зарплату — сто десять рублей. У Сони дергались руки и подводило живот от страха и восторга одновременно — так близко она подходила к своей мечте.