— Тебе же помогаю, — пожал плечами Тимур Андреевич, беспечно разглядывая ужасную рану на своей руке. — А то так и будешь мучиться, пока какого-нибудь ученика не покусаешь, если, не дай Бог, разозлит тебя. А ученики что сейчас, что сотню лет назад — одни и те же. Даже самого спокойного учителя из себя смогут вывести, если захотят. А вампира так вообще лучше не тревожить лишний раз.
Соня же смотрела на его руку с жуткой смесью отвращения и любопытства. По крайней мере, вгрызться в нее ей не хотелось — уже хорошо.
Если рана не заживала, значит больше не было у Тимура Андреевича никаких способностей, а в таком гадюшнике этот старик легко мог помереть от заражения крови. Может, он того и добивался, если не удосужился как следует ее обработать? Такого Соня допустить не могла. И это говорило в ней вовсе не доброе сердце. Он должен был жить дальше, а не получить то, чего так отчаянно хотел.
Промыв его рану водкой, найденной в углу за холодильником, Соня молча перевязывала его руку единственной более-менее чистой тряпкой — огрызком простыни, которую он накидывал ей на плечи. Тимур Андреевич тоже продолжать беседу не торопился. Просто недовольно хмурился и пялился в пол.
Тишина быстро стала в тягость, потому что разум Сони разрывался от вопросов.
— Я не испытываю желания выпить вашу кровь, — сказала она.
— Очень жаль. А ведь у меня в ней столько всего понамешано — компота разнообразнее ты не выпьешь никогда.
Он не умел нормально разговаривать, поняла наконец Соня. Он был как баба Валя, который перевалило за семьдесят, только еще хуже. Она просто придиралась к каждой мелочи, а он еще и кривлялся и издевался, уходя от темы. Вот что значил огромный возраст.
— Разве я не должна хотеть кровь? — терпеливо пояснила она. — Чуять ее как-то?
— А ты не чуешь?
— Не… нет, — неуверенно произнесла Соня.
Тимур Андреевич поднял руку повыше, и она сразу догадалась, что он предлагает ей сделать. Чуть-чуть наклонившись, она принюхалась.
— Спиртом воняет.
— А еще?
— Как будто бы солеными огурцами…
Тимур Андреевич приподнял густые черные брови и скосил глаза куда-то вверх, что-то припоминая.
— Закатки, наверное, были в этой простынке. Но давно. Обоняние-то, значит, улучшилось.
Соня вдохнула воздух чуть увереннее и наконец почувствовала ее.
— Пахнет кровью. Как и всегда пахло. Железом. Неаппетитно.
— А ты думала, она булочками пахнуть будет?
Соня неопределенно тряхнула головой.
Не думала, но предполагала, что раз это вызывает у вампиров зависимость, то пахнет чуть более приятно.
— Со временем привыкаешь, — сказал Тимур Андреевич.
Снова эта фраза. Она у Сони уже поперек горла сидела!
Не хотела она ни к чему привыкать!
Она закончила перевязывать рану и потуже затянула на ней узел, но Тимур Андреевич даже не вздрогнул, словно боли совсем не ощущал. Разве не должен был?.. Или за сотни лет научился игнорировать ее?
Уточнять Соня все же не рискнула. У нее были вопросы и понасущней.
Она отодвинулась и нервно потеребила пальцы.
— Ну? — Тимур Андреевич выжидательно склонил голову набок. — Постареешь, пока дождешься… Спрашивай давай.
— Вы и так старый.
— Три секунды назад явно был моложе, чем сейчас.
Соня внимательно взглянула на его лицо, по которому ему можно быть дать и сорок, и семьдесят. Неужели еще позавчера это было лицом монстра, искаженным, с налитыми кровью глазами и распахнутым в чудовищной гримасе зубастым ртом?.. Теперь уже с трудом верилось.
Вздохнув, Соня озвучила волнующий ее вопрос:
— Что если я не буду никого кусать? Вообще? А просто… буду брать немного крови… через шприц, например? Человек так не станет пиявцем?
— Ба! — воскликнул Тимур Андреевич. — Да ты соображать и вопрошать по делу начала!
Соня сердито засопела.
— Человек не станет пиявцем, даже если ты его укусишь. До тех пор, пока сам кровь не попробует. Кусай на здоровье — яд вампирский от раны и следа не оставит. А люди, если кровь пить их не заставишь и не будешь их гонять, выздоровеют рано или поздно. Это как болезнь. Укусишь — отравишь. Побегают маленько с туманной головой — и пройдет. Это не навсегда.
— Но вы же говорили…
— Если кормушку захочешь сделать, то станет. Власть возьмешь в руки безграничную и сможешь сделать сосуд из чужого тела. Но тебе не нужно заставлять человека пить кровь и хранить ее для тебя, укорачивая срок жизни. С чего ты взяла, что это обязательное условие?