Когда она вернулась в гостиную, он уже уже занял руки делом.
— Что это вы такое делаете? — удивленно спросила она.
— Глаза открой — и заметишь.
Соня и так была с открытыми, поэтому в ответ на это просто их закатила.
Тимур Андреевич вязал. Большой клубок красных ниток валялся на другом конце дивана, а сам он сидел с совершенно серьезным выражением лица и вязал какое-то большое полотно.
— Задам вопрос по-другому. Зачем вы это делаете?
Он дернул бровью, не отрываясь от петель.
— Вот ты чем заниматься любишь, Софья?
— Учить детей английскому.
— Ну да, разумеется. А в свободное время? Как отдыхаешь?
Соня уже поняла, для чего он ее об этом расспрашивает — а мог бы просто дать ответ сразу! — но все равно ответила:
— Читаю книги и играю в лото.
— А зачем? — не скрывая вредной улыбки, спросил Тимур Андреевич.
— Потому что нравится! Все-все, я поняла вас. Вяжите дальше — на здоровье!
Она поставила перед ним на стол чай и пиалку с пряниками и конфетами, а сама, подвинув клубок шерстяных ниток в сторону, присела на другой конец дивана.
Не дожидаясь момента, когда он спросит сам — Соня уже немного освоилась и больше не стеснялась говорить и задавать вопросы — она глубоко вздохнула и начала:
— Мне снятся кошмары.
Тимур Андреевич встрепенулся и повернулся к ней с широко раскрытыми глазами.
— И мне тоже! Я в них просыпаюсь и гляжу на календарь — а там! — он картинно схватился за сердце. — Там 2022 год!
— Вы не доживете до 2022 года, — пробормотала Соня.
— Дай Боже!
Он принялся вязать дальше, казалось бы, полностью игнорируя то, о чем сообщила ему Соня. Но на самом деле, он просто затих, чтобы она продолжила делиться тем, что было у нее на душе.
Тимур Андреевич не испытывал к ней неприязни, как ей поначалу казалось. Все его колкие ответы, ругательства, несмешные шутки и язвительные комментарии были следствием его не самой приятной натуры, да и возраст играл в этом далеко не последнюю роль. Но все-таки, хоть он и был иногда просто невыносимым стариком, где-то в глубине своей черствой души он как минимум испытывал чувство вины за то, что насильно обратил Соню, и пытался загладить ее так, как мог: внимательно слушал и давал советы.
Соня взволнованно царапнула ногтем тонкую пряжку своего красного ремня на талии. Она надевала его даже тогда, когда в выходные дни из строгой учительницы переодевалась в молодую девушку в заграничных джинсах. Она уже знала, что красного цвета недостаточно, поэтому по совету Тимура Андреевича каждое утро рисовала обычной ручкой пару звездочек на запястье и иногда на бедре под колготками и юбкой, чтобы наверняка. Так солнце ее щадило. Без ремня и звезды она на улице не появлялась — как-то не хотелось проверять, что с ней будет без них.
— Мне снятся кошмары о том, как… как я пью кровь, — призналась она. — Нападаю на какую-то девушку ночью и кусаю ее руку.
— Скоро, — просто сказал Тимур Андреевич.
— Да. Неделя до моей луны.
— Это нормально. Ты беспокоишься — вот и снятся кошмары.
— Как мне… подготовиться?
— Уйти подальше от бабки. Чуть что не так скажет — и у тебя будет повод подчинить ее себе.
Соню передернуло.
— Я не буду пользоваться этой способностью. Никогда.
— Маленькая лицемерка, — невесело усмехнулся Тимур Андреевич. — А мне ты приказала жить дальше.
Соня виновато съежилась.
— Извините. Я была очень… расстроена. Хотите, я отменю этот приказ?..
Тимур Андреевич прекратил вязать и в упор посмотрел на нее.
— Хочу.
— Вы же не пойдете умирать сразу после этого?
— Пойду.
— Зачем обманываете? Вы столько лет этого не делали, а теперь вдруг решитесь.
— Может, и решусь.
Не решится, уверенно подумала Соня.
— Отменяю приказ, — сказала она. — Можете делать со своей жизнью все, что пожелаете.
— Щедро. На свой посмертный ужин хочу пироги с повидлом. И захвати веревку в следующий раз.
— Зачем веревку? — насторожились Соня.
Тимур Андреевич насмешливо закряхтел и не ответил. Через несколько мгновений Соня догадалась сама.
— Вы ужасный человек! — воскликнула она.
— Кто ж спорит.
Соня с недовольством надкусила пряник и пожевала его, не чувствуя вкуса. Да, она все еще была уверена, что старик не сможет поднять на себя руку, но все равно опасалась, что что-то пойдет не так именно тогда, когда она этого меньше всего будет ожидать.
— Так как же мне справиться?.. — вернулась к своей проблеме Соня. — С моим беспокойством.