— Как теперь с этим жить?..
Он шумно втянул носом воздух, от чего его грудь поднялась, и Соня отстранилась, чтобы взглянуть в глаза двухсотлетнего старика. Там же должна быть вековая мудрость? Хоть какие-то ответы и подсказки?
Тимур Андреевич на нее не смотрел. Его взгляд был устремлен куда-то в сторону, и, наверное, он и не видел ничего в тот момент, погрузившись в свое прошлое и ища ответы в нем.
Соня долго и испытующе глядела в почти бесцветные пустые глаза и с каждой секундой осознавала: он не знал.
— Софья… — наконец сказал Тимур Андреевич, медленно и очень устало. — Это теперь не как с этим жить, а просто жить. Ты не забудешь об этом. Я бы… хотел надеяться, что не забудешь.
— Что…
— Не забывай об этом, пожалуйста.
— Но я хочу забыть!
— Нельзя. С этим придется жить, если ты не хочешь превратиться в безжалостное чудовище, не знающее сострадания.
Соня заплакала сильнее, закрывая ледяными ладонями лицо.
За окном занимался морозный рассвет. На старых половых досках вытянулись розовые полосы света, и Соня следила за ними сухими глазами до тех пор, пока солнце не скрылось за домами.
Тимур Андреевич подложил ей под щеку подушку, и она до сих пор была холодной от сырости, а Соня так и не сомкнула глаз за всю ночь.
Она слышала, что он не уходил. Он задремал сидя, но момент его пробуждения она отчетливо уловила по его сердцебиению, поэтому она приподнялась с дивана и села. Тимур Андреевич неподвижно смотрел вперед.
— Вы помните их? — хрипло спросила она.
Он не стал ничего уточнять, но повернулся к ней уже с осмысленным взглядом.
— Всех.
— А про безжалостное чудовище не понаслышке знаете?
Постаревшее лицо некрасиво скривилось.
— Не понаслышке. Очерстветь, потерять человечность и обезуметь за сотню лет легко.
Обманчиво мирно унявшаяся внутри боль вновь дала о себе знать острым и ноющим ощущением.
Соня стиснула зубы. Слезы она уже все выплакала.
— Вы живете третью сотню лет…
— Да. Осознать свои проступки времени хватает. Я много дел натворил. У меня были годы на то, чтобы это обдумать и пережить. Вернуться на праведный путь.
— Обратного пути ведь… нет.
Тимур Андреевич покачал головой.
— Есть. Страдания вымывают зло, а вдохновение заполняет пустоты. Нет ничего человечнее этих вещей.
— Я не смогу.
— Сможешь.
Дыхание Сони в панике участилось, и она тут же зажала в кулаках свои волосы и ощутимо дернула за них, пытаясь вернуть себе чувство реальности.
— Я не хочу так жить, — выдавила она.
— Все так живут. Для этого даже не нужно быть вампиром. Все делают ошибки. Это неизбежно.
— Вы называете убийство ошибкой?..
Тимур Андреевич окинул ее мрачным взглядом и отвернулся.
— Да. Но мы можем назвать ошибкой твою невнимательность, если хочешь. Твоя луна была сегодня ночью. Третий лунный день, Софья. Не четвертый.
Соня зажмурилась.
— Я…
— Ты ошиблась. Впредь будешь умнее и таких ошибок больше не совершишь.
Соне снова хотелось зарыдать, но не получалось. Она притянула колени к груди и уткнулась в них лицом.
Решение было ясным, как день.
— Я сбегу, — глухо сказала она.
— Не сбежишь, — сердито сказал Тимур Андреевич.
— Сбегу отсюда куда-нибудь далеко-далеко. И буду жить в лесу. Мне нельзя жить в обществе.
— Так ты сделаешь ровно то, чего боишься. Станешь настоящим монстром. Тебе надо жить в обществе. Тебе нужны люди. Тебе нужно заниматься делом.
Соня заскрипела зубами.
Заниматься делом и на досуге убивать своих жертв. Как бы не так!
— Я не хочу никому причинять вред! — процедила она.
— Так не причиняй, — сказал Тимур Андреевич. — Учись с этим жить. Вампиры приспосабливаются к обществу, а не исключают себя из него.
— Я уже причинила вред. Поздно.
— И еще причинишь! Чем раньше ты примешь ответственность за свою новую жизнь и поступки, которые совершаешь, желая того или не желая, тем легче тебе будет дальше.
Соня подняла голову.
— Вы пытаетесь меня утешить?! Это не помогает!
— Образумить!
Соня неуклюже соскользнула с дивана на пол и пошатнулась, вставая на ноги.
— Я пойду.
— Куда? — встрепенулся Тимур Андреевич.
— Куда-нибудь.
Уход в лес действительно казался заманчивой идеей. Соню бы даже холод не испугал — от содеянного все внутренности и так будто промерзли до костей. Что ей от мороза сделается?
— Не дури, — проговорил Тимур Андреевич. — Иди домой!
— Вы шутите? Домой?! Там баба Валя!
— Домой. Ты сыта и теперь уж точно вреда никому не причинишь.