— Good morning, children. Доброе утро, дети.
Глава вторая, в которой ничего не получается
Рыжеволосую девятиклассницу, которая жевала жвачку и лопала пузыри прямо во время урока, звали Кристиной, и если бы у Сони уже не дергался глаз из-за двух мальчишек, затеявших потасовку на задних партах, она бы непременно дала девчонке знать, насколько неприлично та себя вела.
К четвертому уроку Соня перестала сильно нервничать и запинаться, однако все самое интересное ей предстояло пережить на пятом с 9 “Б”, о котором ее великодушно предупредили заранее. И не зря. Охрипший с непривычки от долгих разговоров голос было очень жалко, поэтому повышать его для того, чтобы убедить неуправляемых подростков послушать ее, она не стала даже пытаться.
Соня распахнула дверь и встала на пороге, опершись спиной на дверной косяк, чтобы было видно и пустые коридоры, и вакханалию в классе. В середине прямо на парте сидел крупный девятиклассник Дима Корешков со злыми глазами — местный заводила, сразу сообразила Соня. Он крошил в пальцах мел и периодически совал кусочки в рот, а красивая девчонка Катя Скворцова сидела рядом с ним и без особого вдохновения листала учебник английского, поглядывая то на одноклассника, то на Соню. Парни на последнем ряду сосредоточенно рисовали на парте. На первом ряду собралась группа девочек и они переговаривались о том, что не имело никакого отношения ни к Соне, ни к ее предмету. Самой громкой была возня на последних партах — там что-то не поделили. Спокойные ребята достали учебники по другим предметам и, наверное, делали по ним домашнее задание. Вихрастый пацан в белой рубашке с закатанными рукавами рисовал на доске карикатуру на Соню, только почему-то с непомерно большой грудью и бедрами. Она узнала себя по кудрявым волосам, торчащим во все стороны, и написанному рядом с рисунком “helo”.
Почти ничьи имена она не узнала, потому что не провела перекличку. Не забыла. Просто не дали это сделать.
Соня вдыхала коридорный воздух, который был прохладным и менее душным, в отличие от того, что повис в кабинете, и с непонятным смирением, пусть и поспешным, размышляла о том, что, может быть, она оказалась не такой уж и хорошей учительницей. Потому что дети учителей вообще-то уважали. А ее вот не захотели. Обидно. Виктор Иванович напрямую ее мягкотелой не назвал, но это и подразумевал — и оказался прав.
Мелковатый для своего возраста черноволосый парнишка, сидевший ближе всего к выходу, с сочувствием глянул на нее и вежливо сказал:
— Вы уж извините и не подумайте ничего такого. Тут Кореш решает, тихо сидеть и не рыпаться или урок срывать. Он дебил. Да и первый день сегодня. У вас просто ни шанса не было.
Соня безучастно посмотрела на него в ответ и ничего не сказала.
— Вы вообще-то красивая, — продолжил парнишка. — Только нам английский не нужен. У нас его в прошлом году почти не было уже в конце. И не отупели, знаете ли! Может, почитаете чего-нибудь? На русском только! Эти дурачки точняк успокоятся.
Сидевшая позади него девушка с темными разводами вокруг ярких синих глаз — по всей видимости, ее отправляли смывать косметику — тоже зачем-то решила сжалиться и высказаться. Соня всех девятиклассников, разумеется, не запомнила, но у этой была фамилия Корчагина — староста.
— Софья Николаевна, их только завучем успокоить можно.
Соня отвернулась к коридору. Разве Любовь Васильевна не знала, что отправила ее в логово чудищ? Неужели она рассчитывала, что Соня справится?
Карикатурщик с вихрами закончил свои художества и подобрался поближе.
— Метелка — зубастая. Ее все хулиганы боятся, — заявил он. — А знаете, почему? Потому что она хулиганов ест на обед. Вы, Софья Николаевна, совсем не зубастая. А у нас тут жестко! Вы не сожрете — вас сожрут.
— Фу, нашелся советчик, — скривила лицо Корчагина.
— Это закон выживания. Отрастите зубы покрепче, — со смешком повторил парень, отряхивая руки от мела.
Сомнительный совет Соня проигнорировала, но прозвищем заинтересовалась.
— Что за Метелка? — спросила она.
— Так завуч же. Любовь Васильевна. Она ж Щиткова. Метелка.
Логику Соня не уловила, но уточнять не стала. Просто вздохнула и с тоской посмотрела на часы, которые висели над таблицей неправильных глаголов возле доски. Еще немного осталось.
— Вам тоже кликуху дадим.
— Не надо.
— Э-э, нет, у всех есть — и вам дадим.
Вихрастый парень вернулся к учительскому столу и потыкал фигурку Биг Бена.
— Это че?
Соня почувствовала сильное желание убрать все свои английские сокровища обратно в портфель и больше никогда не приносить их в школу.