Но ведь у него все еще был Магомаев!
И мольберт он достал спустя столько лет — он сам говорил — из-за Сони. Он же любил рисовать когда-то. И вот — рисует опять.
Значит, был шанс, что смысл жить он еще найдет. Он же всегда находил.
Соня ему поможет.
Глава двадцать четвертая, в которой колготки снова порвались
Соня нашла ребят в подворотне.
Она пошла на запах крови, почти не надеясь на то, что сможет сдержаться. Что там они опять учудили… Вечером голод всегда сильнее и уже не важно, что до дня кормежки еще две недели. От крови можно было отказаться, только если ее не было поблизости. А если была…
Соня втянула носом воздух и поморщилась от собственного порыва вдохнуть побольше и наполнить им легкие до предела.
Это знакомая кровь. Ей не нужно нападать, чтобы ее получить.
Неспешно шагая к нужному месту, Соня думала лишь о том, что еще чуть-чуть — и она смирится с тем, что в борьбе с этим голодом — случайным — будет проигрывать всегда. И чего она совсем не ожидала — так это того, как сильно она оказалась не права. День, когда голод оказалось усмирить проще, чем когда бы то ни было, наступил спустя пять месяцев после того, как она впервые в жизни поддалась ему.
Их было трое. Отсутствовал только Миша.
Коля нервно курил, опершись на каменную стену дома, и выстукивал носком кроссовка беспокойный ритм. Дима держал трепыхавшуюся в его руках Кристину и что-то неразборчиво ей шептал, но она трясла головой, зажмурив веки.
Взгляд Сони сразу упал на кровоточащие ссадины на ее коленях. Колготки были порваны так сильно, что на правом бедре их ошметки болтались тряпочками, а на голени собрались в гармошку. На щеках Кристины еще не успели высохнуть черные потеки туши.
Соню затрясло от ярости.
— Не торопитесь с выводами, Софья Николаевна, — спокойно произнес Коля, бросая недокуренную сигарету под ноги и втаптывая ее в землю.
— А у вас есть для этого объяснение?
Дима обернулся, и Кристина в панике застыла, вцепившись пальцами в его куртку.
Коля быстро взглянул на них обоих и поджал губы.
— Если она захочет объяснить, то есть.
— Они тут ни при чем, — выдавила Кристина.
— А кто при чем?
— Я не хочу говорить.
Соня схватила Диму за шиворот и грубо дернула вверх, оттаскивая его от Кристины подальше. Тот не сопротивлялся, но одарил очень красноречивым бешеным взглядом.
— Они тут ни при чем! — жалобно повторила Кристина. — Софья Николаевна.
— Что произошло?
— Ничего.
Это “ничего” выглядело настолько ужасно, что Соня, в очередной раз наплевав на свое обещание не пользоваться способностями, присела перед Кристиной и, заглянув в опущенное лицо, приказала:
— Говори правду.
Кристину бросило в крупную дрожь, и она залилась слезами.
— Я сбежала из дома. Из-за дяди.
Соня посмотрела на рваные на бедрах колготки, а затем перевела взгляд на тихих мальчишек со сжатыми челюстями.
— Я сбежала, — продолжила Кристина, — потому… потому что он опять… пришел ко мне в комнату и сделал это, хотя я просила его не делать этого и кричала, что не хочу.
Соня качнулась в сторону, потеряв равновесие.
— Опять? — одними губами проговорила она.
Кристина скривилась.
— Он приходит каждый раз, когда приезжает.
— Это тот дядя?..
— Да.
Это тот дядя, который приезжал несколько раз в бесплодных попытках отыскать вампира, напавшего на его любимую племянницу? Любимую племянницу?..
Соня прижала к закрытым глазам пальцы — под веками ощутимо запульсировало.
Какая мерзость.
Выходит, он не просто человек, которому нужна была справедливость и который хотел наказания для подчинившего его племянницу вампира. А заодно забрать себе этого вампира на опыты.
Это не человек.
И кто из них был чудовищем?..
— Твои родители не знают?…
— Конечно, они не знают! Это папин брат! Он ни за что на свете мне не поверит. А мама тем более!
— Но так же… нельзя с этим ничего не делать! — Соня задохнулась от беспомощной ярости. — Пойдем в милицию!
Кристина всхлипнула.