— И что вы с ними делали? — продолжила допрос Любовь Васильевна.
Если Соня жизнерадостно скажет неправду, ее точно сразу поймают на вранье.
Она нахмурилась. А правда означала бы, что она даже не попыталась наладить нужные отношения — стало быть, не такая уж она бойкая и находчивая, какой старалась предстать перед директором и завучем с самого начала.
— Ничего, — призналась она под строгим взглядом.
— Я прекрасно понимаю, насколько трудная задача стояла перед вами в первый же день, но попрошу вас впредь заниматься тем, для чего вы здесь находитесь. 9 “Б” сформировали из… весьма сложных детей, которых перевели в нашу школу из другого учреждения в связи с его закрытием. Справиться с ними под силу не каждому педагогу, но также среди них есть и те, кто пойдет навстречу, если вы не опустите руки. Найдите этих детей и преподавайте ваш предмет, пока не поймете, как совладать с зачинщиками проблем. Подход можно найти ко всем.
Несмотря на то что все, что говорила Любовь Васильевна, находило отклик в душе Соне, неприятное чувство, знакомое с юных лет, терзало ее слишком сильно. Она ненавидела слушать замечания, какими бы полезными они ни были, потому что была уверена, что свои ошибки видит и сама и как поступать правильно тоже знает без чужих нравоучений. Проблема только в том, что не получается. Слишком уж легко она терялась и размякала.
Лучшее, что могла предложить Любовь Васильевна — это прийти на уроки и щелкнуть своими хвалеными зубами, чтобы никто не посмел выйти из-за парты и заняться чем-то, помимо урока. Впрочем, и в этом случае Соня сгорела бы со стыда из-за своей беспомощности. Жалобы завучу и уроки под ее бдительным контролем с задней парты в глазах девятиклассников Соню точно не поднимут.
Со старшими и опытными людьми можно было только соглашаться, поэтому она вздохнула и ответила:
— Да. Я поняла. Я обязательно справлюсь с этой задачей.
— Оптимистично, — прокомментировала Любовь Васильевна. — Дерзайте.
Она еще немного порасспрашивала Соню об уроках, затем рассказала про все ближайшие мероприятия, участие в которых было добровольным, но очень желательным, а потом, махнув рукой, сказала идти домой.
В половине третьего закончился первый рабочий день Сони.
Со школьного крыльца она спускалась уже не с такой легкостью, с какой порхала утром. Она прокручивала в мыслях бабушкины слова, которые та всегда любила повторять, когда видела слезы внучки из-за любых промахов: надо быть проще. Если что-то не получилось, то это вовсе не конец света. С первого урока Соня не могла стать идеальной учительницей, в самом-то деле! Пора бы уже перестать быть такой наивной.
Уже оказавшись за пределами школьной территории, Соня вдруг вспомнила, что забыла в учительской подаренные ей цветы, поэтому сентиментальный порыв заставил ее вернуться. Цветов, может, еще будет немало, но первые — особенные!
На первом этаже до носа донесся аппетитный аромат булочек из столовой. На большой перемене Соня отказалась от обеда, потому что перенасыщения новыми эмоциями ей и так хватило, но теперь голод наконец-то дал о себе знать.
Заглянув в столовую на обратном пути из учительской, чтобы взять ватрушку, и, к счастью, никого из уже знакомых людей не встретив, Соня покинула школу и пешком отправилась домой. Точнее в место, которые в ближайшее время должно было им стать.
Вкус ватрушки приободрил ее, поэтому во время неспешной прогулки она окончательно расслабилась и успокоилась.
Дальше будет лучше. Несомненно.
Глава третья, в которой ничего не происходит, но это все и меняет
Степа должен был объявиться на следующий день. Он хотел приехать и встретить Соню первого сентября, но с работой у него что-то не срослось — не отпустили.
Соня не очень расстроилась.
Баба Валя, у которой она поселилась, уж больно весело поглядывала на нее с прошлого вечера после предупреждения о том, что приедет друг. Кажется, она ждала Степу даже больше самой Сони. Несложно было догадаться, о чем она думала: жених едет, не иначе!
Как-то так оно вроде и было, хотя даже мысленно слово “жених” пока не очень сочеталось с именем Степы. А язык так и вовсе не осмеливался произносить это вслух. Степа тоже ее невестой не торопился называть, так что все было в порядке. Замуж Соня хотела, но собиралась все-таки не скоро — у нее ведь только-только работа началась.
А Степка был хорошим парнем. Ладно сложенным, щедрым, рукастым и очень надежным. Тетя Вера — его мать — нахваливала его и так, и эдак, крутила-вертела, как школьника на рынке, чтоб можно было рассмотреть, как куртка сидит, со всех сторон. Пунцовевший ушами Степка тогда, собственно, и был школьником.