— Вы всё это изучали в университете? — задался вопросом юный комсомолец.
Игорь закончил филологический факультет, но различные исторические курсы давали понимание прошлых веков, и он утвердительно кивнул.
— Я ведь ещё могу тоже стать археологом, исследовать прошлое, чтобы дать людям будущее, — мечтал Валерка, заворожённый красотой времени.
Игорь впервые осознал, насколько же мудр этот ребёнок. Смел, решителен и умён — да, но мудрость Валерки Игорь разглядел лишь в последних брошенных им словах.
— Тот, кто не помнит своего прошлого, обречён на то, чтобы пережить его вновь, — пробормотал Игорь.
Валерка на миг задумался, потом принял серьёзное выражение и молча согласился с наставником.
— Хорошо сказано, Игорь Саныч. Этот урок я запомню, — констатировал Валерка.
— Это не мои слова, до нас с тобой так говорил один философ. Могу принести тебе несколько книг на похожую тему, — поправил археолог маленького друга.
Валерка просиял и торопливо закивал головой.
Ещё после событий в «Буревестнике» Игорь одолжил у давнего школьного друга Димона Малосолова книгу по вязанию морских узлов с подробными схемами и указанием, в каком направлении узел выдерживает нагрузку. Вопреки расхожему мнению Игорь узнал ещё от отца, что крепость прославленных морских узлов заключается в определённом направлении приложения силы, в то время как в ином направлении узлы легко развязываются. Пара уроков от главного ловеласа города сделала Игоря мастером в корабельном деле. Отец редко бывал дома, поэтому в детстве Игорь не успел получить все эти навыки от родного человека, но набор разноцветных ракушек, который отец привозил из каждого плаванья, говорил громче слов, что никакие расстояния на заглушат шумящего прибоя любви отца к сыну, который Игорь слышал, прикладывая ракушку к уху.
Один узел, одна петля. Два узла. Три петли. Три узла. Пять петель. Игорь крепко связывал Валерку и закреплял верёвку на широких колоннах. Юный стратилат не сопротивлялся, лишь изредка издавал рычащие нечеловеческие звуки, мурашками отзывавшиеся на руках Игоря. Ребёнок на глазах терял человеческие черты и превращался в то, что ещё недавно они оба пытались победить в лагере.
Игорь задумался и замешкался, последние метры верёвки задержались в руках, Валерка резким движением протянул натянутую на колоннах защиту и очутился лицом к лицу перед Игорем. На археолога смотрели налитые кровью хищные глаза стратилата, не питавшегося месяц. Чудовище открыло хищную пасть и прицелилось Игорю в шею. Ни единое движение не спасло бы его от неминуемого укуса, но стратилат, клацнув зубами, захлопнул пасть и отпрянул на прежнее место.
– Давай быстрее, я не смогу дольше сдерживать его, – проскрипел Валерка потусторонним голосом.
Игорь схватил остаток верёвки и принялся усердно заканчивать стратилатов капкан, как он прозвал своё творение. Работа была закончена, но оставался ненужный метр верёвки. Игорь потянулся к сумке за ножом, чтобы обрезать лишний хвост, но хриплый голос Валерки его остановил.
– Ещё одну петлю. Короткую, – сипел Валерка, передававший право на жизнь внутреннему зверю.
Игорь поспешно смастерил ещё одну петлю вокруг уже имевшегося капкана и отошёл от колонн на несколько метров.
Когда стратилат оказался надёжно закреплён, пришло время подготовить ежемесячную кормёжку. Незадолго до событий на речном трамвайчике в последний день смены доктор Носатов показал Игорю, как найти вену и, поставив катетер, собрать кровь, чтобы в случае чего Игорь смог отвлечь или, наоборот, привлечь пионеров-пиявцев. В ту ночь это знание не пригодилось, но в последующие три года вожатый освоил сбор крови в совершенстве. Он отбирал у себя по пол-литра каждый месяц, чтобы накормить Валерку и поддержать в нём жизнь и надежду на счастливое будущее, хотя сам Игорь её уже давно потерял. Наблюдая, с какой жадностью стратилат поглощает капли крови, он всё меньше видел в Валерке человека. По его собственному ощущению, через год Игорь сам забьёт осиновый кол в грудь бывшего друга. Но пока надежда теплилась, жила и медленно умирала, но кровь по катетеру мерно стекала в металлический таз.
Игоря стало клонить в сон, после событий прошлой ночи он запамятовал положить что-нибудь сладкое с собой в сумку, и теперь близилась грань обморока, но вожатый, археолог, друг продолжал цедить ценную кровь для Валерки.