— Игорёк, мне нужны имена всех пиявцев в лагере «Буревестник», — пояснил Плоткин.
— Пошёл к чёрту! — не выдержал Игорь и, дёрнувшись на стуле, скинул груз с колен в лужу.
Плоткин неудовлетворённо цыкнул, носком ботинка подчерпнул воду в луже и брызнул мутной водой на Игоря.
— Не ты, так Вероничка мне всё расскажет. Нашлись два героя. Хорошо, что я милосерден и не тронул твоего Лагунова. Пусть живёт парень, нечего и ему жизнь портить, — заключил Плоткин и зашагал прочь, захлопнув за собой тяжёлую дверь навсегда, по мнению Игоря.
В компании одного из конвоиров Плоткин шёл по мрачным коридорам подземелья в здании, что считал домом. Вопреки мыслям Игоря он не имел никакого понятия, что происходило за каждой дверью, мимо которой он проходил, но в коридоре стояла зловещая тишина.
В кабинете Плоткина сидела перепуганная донельзя Ника, нервно прикусывавшая губу до крови. Она хорошо знала, что задумал её муж и кто сейчас ждал своей участи в подвале.
Разговаривая с секретарём, Плоткин вошёл в кабинет, обратил внимание на состояние жены и отпустил собеседницу выполнять данные указания. Подойдя ближе к Нике, он схватил девушку за подбородок и принялся осматривать повреждённую губу.
— Что же ты, Вероника, портишь такую красоту и растрачиваешь капли бесценной дурной крови, — посетовал Плоткин.
Ника нервно затеребила тёмные кудри, не решаясь ответить.
— Мне твой Игорёк не нужен, не волнуйся. Дай имена всех пиявцев своей смены, мы их изловим и очистим улицы от потустороннего вмешательства, — убеждал девушку Плоткин.
— Зачем тебе дурная кровь? — непонимающе спросила Ника.
— Исследуем, как помочь ребятам, вылечим и отпустим. Вот и всё, — признался Плоткин расслабленным тоном, призывая и жену успокоиться.
Ника почувствовала в себе прилив уверенности и подскочила с дивана.
— Обещай мне, что отпустишь Игоря, если я дам тебе имена, — требовала девушка, схватив Плоткина за руку.
Саша разжал крепко впившиеся в плечо пальцы и поправил помявшийся пиджак.
— Договорились, пиши, — согласился парень и кивнул на листок бумаги, лежавший на столе. — Одно имя можешь сразу вычеркнуть, тебя никто не тронет.
Вопреки своим же ожиданиям предательство бывших товарищей ради жизни Игоря не приносило Нике ни капли спокойствия. Каждое имя на листе могло стать приговором, а большинство из пиявцев были всего лишь детьми, когда разворачивались двадцать вторые Олимпийские игры. Конечно, каждый из них не являлся полностью невинным, так или иначе они сами тянулись к Иеронову и поплатились за желание иметь власть и контроль. Но почему же молчаливое осуждение в мыслях давалось так легко, а ручка в руке скользила от пота и грозилась выпасть из дрожащих рук?
Плоткин выполнил данное жене обещание и отпустил Игоря, как только Ника вывела аккуратным почерком последнее имя: «Хлопов Лёва». Конвой привёл узника из подземелий обкома, а Саша остался в кабинете изучать драгоценный листок.
Увидев Игоря в целости, Нике хотелось закричать от счастья, но радость омрачало страшное предательство, которое не в силах простить даже она. Поразмыслив немного, она поняла, что поступила бы точно так же, повторись ситуация и ставки.
На пороге здания конвой отступил и оставил парня на попечение Ники. Девушка, поддерживая обессилевшего Игоря, вывела его на улицу и проводила до ближайшей автобусной остановки в полном молчании. На горизонте показался нужный автобус, и Ника, усадив, Игоря на скамейку, двинулась назад к зданию.
— Что ты за это сделала? — донёсся сзади слабый голос парня.
— Дала ему список пиявцев. Вот и всё, — ответила Ника и, ускорив шаг, быстро удалилась.
До Валеркиного дома было значительно ближе добираться, но автобус шёл немного в другую сторону, но в такую же знакомую и способную помочь.
Прислонившись виском к стеклу, Игорь наблюдал за проезжавшими мимо машинами и проходившими пешеходами, прятавшимися от начинавшегося дождя. Капли одна за другой падали на алюминиевую крышу автобуса и напоминали стройностью ритма подземельные капли, что отсчитывали срок заключения Игоря ещё так недавно. В отличие от него самого, те капли навсегда останутся в мраке пугающего подполья и никогда не ощутят дыхание жизни. Игорь и сам был близок к вечному забвению и одиночеству, но самый дорогой и близкий человек решил его судьбу, рискнув своей собственной и, возможно, множеством других. Смог бы Игорь ответить на подобный жест тем же самым, находясь он в похожем положении? Лучше бы никогда в жизни ему не пришлось проверить свою гипотезу.