Передвигаясь мелкими шагами по влажному бревну, Валерка добрался до двери и протянул руку Анастасийке, следом вскарабкалась Соня, замыкал Лёва.
Внутри дом казался ещё более пугающим, чем снаружи. В углу шуршали мыши или крысы, с перекрытий слетело несколько летучих мышей, ринувшихся навстречу открытой двери.
Анастасийка прижалась к Валерке и задрожала от холода и страха. Лёва дождался, когда все летучие мыши покинут дом, и захлопнул за ними дверь. Соня подошла к распахнутым окнам с выбитыми стёклами и выглянула наружу. Она обнаружила ставни в неплохом состоянии и прикрыла их, чтобы хоть как-то изолировать помещение.
Валерка предусмотрительно достал фонарик. В центре помещения стояла огромная глиняная русская печка, приобретшая тёмно-серый цвет от, казалось бы, векового бездействия. У подножия лежало несколько сырых поленьев. Лёва забросил их в горнило и потянулся в карман за взятыми с собой спичками.
Сырое дерево отказывалось разгораться. Ребята замерзали и стучали зубами. Соня раскрыла портфель, где лежали украденные у Александра Ивановича папки, отсчитала несколько и остальные протянула Лёве.
— Полагаю, их тут нет и не будет, — сказала девочка.
Лёва поддался любопытству и заглянул в некоторые дела. Все эти дети, скорее всего, уже были в руках Плоткина. Захлопнув папки, он бросил их в горнило к дровам и снова зажёг спичку. Пламя медленно разгоралось и освещало небольшую комнатку.
Замёрзшие пальцы потихоньку отогревались, а на лицах поселилось спокойствие. Валерка придвинул к печке найденный табурет и осторожно забрался на перекрышу.
Каждый из ребят нёс нагруженный Кирой рюкзак со всем необходимым на первое время: фонарики, спички, клеёнки, пледы, сухой паёк и много других жизненно важных мелочей.
Валерка расстелил на перекрыше клеёнку и вытащил из рюкзака пледы. Ребята один за другим забрались к нему и пополнили запас тёплых покрывал. Разместившись, они перекусили и принялись рассматривать оставшиеся целыми личные дела Валеры, Лёвы, Анастасийки и Игоря. Остальные сгорели без следа, но позволили компании пережить эту ночь.
Каждый задумчиво листал своё дело и вчитывался в пометки. На этих страницах их представляли уродами, преступниками, и никого не вводило в заблуждение юное доброжелательное лицо, смотревшее со школьной фотографии.
— Значит, Плоткин всё знает. И про меня, и про вас, — печально заключил Валерка.
— Можете мне объяснить, что происходит? Я без вопросов следовала за вами, — просила Соня, сгорая от нетерпения.
Последующие полчаса прошли в подробном рассказе произошедшего три года назад в лагере «Буревестник» и объяснении нынешней ситуации. Соня слушала, не перебивая, изредка теребя край пледа. Когда история подошла к концу, к сегодняшнему дню, воцарилась тишина. Соня не задавала вопросов, не ждала более подробных разъяснений. Привычная скучная жизнь осталась позади, на смену пришёл невероятный мир фантазий и волшебства. Даже самые мрачные тайны, прозвучавшие сейчас здесь, казались до невозможного увлекательными. Для Сони тёмным и полным ужасов считался мир старый, обычный, но этот новый готовил нечто особенное, необъяснимое и воодушевляющее.
Ребята следили за реакцией девочки и пришли в недоумение, когда на её лице появилось романтично-мечтательное выражение. Анастасийка наклонилась к Валерке.
— Она с ума сошла, что ли? — прошептала на ухо Валерке девочка.
Парень непонимающе развёл руками и посмотрел на Лёву, который сосредоточенно наблюдал за Соней.
— Всё это кажется волшебным. У тебя словно появляется шанс совершить нечто стоящее, но это обманчивое впечатление. Этот мир тебя раздавит и забудет, — сказал Лёва и лёг, отвернувшись от ребят.
Соня почувствовала горечь разочарования, исходившую от нового знакомого, обдумать услышанное она решила завтра. Их долгое путешествие подошло к концу, но по ту сторону полночи их ждало совершенно новое, полное загадок и трудностей. И неважно, в каком из миров.
Ближе к утру печь погасла, и Анастасийка, замёрзнув, проснулась. Ночью она уткнулась в грудь Валерке, свернулась калачиком и уснула. Сейчас же парень отвернулся и тихо похрапывал. Нот устроился в основании печи и предпочитал поспать подольше. Лёва с Соней устроились на другой половине перекрыши. Мальчик постанывал и ворочался, пиная лежавшие в ногах рюкзаки. Соня же давно не спала и рассматривала дырявую крышу, но, поймав взгляд Анастасийки, принялась сползать на пол.
Анастасийка кивнула на дверь, и обе вышли из избы и спустились по бревну на землю.
– Давай прогуляемся, пока они спят. Расскажешь мне о себе, всё-таки мы в одной лодке теперь, – любезно заметила Анастасийка.