– Гори ты синим пламенем, Плоткин, – сказал он напоследок и поднялся наверх.
На улице дети расходились по домам парами и группами, подбадривая друг друга. Альберт Стаховский задержался и, когда Игорь вышел, протянул ему руку. После короткого прощания и благодарностей оставшиеся пленники разошлись, а Игорь остался в стороне дожидаться возвращения Киры.
Дверь обкома распахнулась через некоторое время, и Кира благополучно покинула здание.
– Все вышли? – обеспокоенно спросила девушка.
Игорь утвердительно кивнул.
– Есть новости о Нике? – задал парень волновавший его больше всего на свете вопрос.
Кира поджала губу и повела Игоря к ближайшей лавочке.
– Новости плохие, скрывать не буду. Секретарь сказала, что Плоткин определил свою жену в специализированное заведение после её нервного срыва на фоне выкидыша, – рассказала Кира и сочувственно посмотрела на Игоря.
– Что за чушь? Ника не была беременна. Где она? – не сдерживался Игорь, срываясь на крик.
– Во второй психбольнице, – печально произнесла Кира.
Игорь вскочил с лавочки, схватился за волосы и принялся расхаживать из стороны в сторону. Ярость, отчаяние и ненависть охватили каждую клетку. Он желал Плоткину самых страшных мучений, но тот уже был мёртв и избежал гнева разъярённого Игоря.
– Мы должны её вытащить! Сейчас же! – кричал парень так, будто это уже было делом решённым.
– Это не всё. Что-то случилось с детьми. Нечто серьёзное. Мы должны им помочь, – заметила Кира.
Игорю хотелось кричать от злости и беспомощности. Драма разыгрывалась на всех фронтах. Поражение ждало на каждом углу.
– Я могу либо помочь тебе, либо отправиться к детям немедленно. Решение за тобой, – объяснила ситуацию Кира, едва сдерживавшая слёзы.
Худшее, что мог вообразить Игорь сбылось. Точно так же, как Ника когда-то, он стоял перед выбором: спасти её одну и рискнуть остальными или попытаться спасти всех с риском потерять её. Кто мог знать, что сейчас с ней делают: кормят горстями таблеток, проводят лечение током или лоботомией. И в критический момент решение зависело только от него. Он снова брал ответственность за чью-то жизнь и обрекал кого-то на страдание или даже смерть. Но в глубине души он уже всё решил, ещё тогда, когда обдумывал поступок Ники. Сердце уже подсказало ответ, оставалось лишь его произнести, превозмогая страх и боль.
– Поезжай к детям.
Глава 21
Валерка и Анастасийка послушно сидели в пределах площадки, куда их завели недружелюбно настроенные ведьмы. Лёва несколько раз попытался пересечь границу их нынешней тюрьмы, но все попытки были тщетны. Невидимые стены не пускали детей дальше намеченной территории. Через какое-то время Лёва тоже осел на землю и наблюдал за беспрестанно метавшейся из стороны в сторону Соней.
Вокруг площадки всё так же ходили люди, играли дети, собирали яблоки, но никто не обращал внимание на заключённых. Соня кричала нескольким проходившим мимо детям, но всё было напрасно.
Когда живот стало болезненно сводить от голода, вернулась Сима с четырьмя тарелками, наполненными картофельным пюре и котлетами, от которых валил привлекательный пар, а аромат разносился на несколько метров. Сима без труда зашла на территорию заколдованной площадки и поставила перед Валеркой и Анастасийкой по тарелке, затем протянула ещё две Лёве и Соне.
— Ни за что! Снова на это никто не поведётся! — взревела Соня.
Сима звонко расхохоталась так, будто Соня сказала нечто необыкновенно весёлое.
— Вы совсем не знакомы с правилами, да? Если вы знаете о магии, она больше не работает, — сказала девочка и, поставив оставшиеся тарелки на землю, покинула площадку.
Лёва посмотрел на приятельницу голодными умоляющими глазами, предлагая поверить девочке. Соня вздохнула, закатила глаза и села подальше от компании. Лёва принялся уплетать принесённую еду.
Сима вернулась ближе к закату в компании пяти взрослых женщин, на вид за тридцать лет, но серые волосы выдавали их более зрелый возраст. Все были одеты по-простому: в пёстрые сарафаны до земли. Морщинистые руки соответствовали седине волос, но сильно контрастировали с молодыми чертами лица.
При взгляде на каждую из женщин Соню обуревали страх и отвращение. Она заметила, что четверо из пяти испытывают похожие эмоции, но по отношению к пятой, самой высокой, занимавшей центральное положение в их шествии.
— Познакомьтесь с Морганой и остальными членами Шабаша, — представила женщин Сима, изящно поклонившись, признавая авторитет квинтета.