Парень не реагировал и продолжал смотреть в пустоту, изредка моргая синхронно с Анастасийкой. Лёва отпустил друга, но руки не успокаивались и тряслись, как прежде.
Беспомощный, не понимающий подросток с замашками лидера, вот он кто, считал Лёва. За всё это время он не сделал ничего путного. И даже теперь неожиданная находка не стоила ничего, ведь он не мог ей воспользоваться.
Неожиданно в памяти промелькнули, казалось бы, незначительные слова Симы: «Если вы знаете о магии, она уже не работает». Правило сработало с едой. Почему бы невидимой стене тоже не отступить?
Лёва подошёл к краю площади, где проходил барьер.
– Я знаю, что здесь стена, отделяющая нас от остального мира. Я знаю, что сквозь стену проходит лишь неживое, – проговорил Лёва и шагнул за пределы границы, но упрямая стена не пускала сквозь себя.
Лёву обернулся на ребят, отсутствующий взгляд которых вселял нежелание сдаваться.
– Я знаю, что должен, – продолжил Лёва, закрыл глаза и ступил за границу.
Нога не почувствовала сопротивления и коснулась твёрдой земли по ту сторону разрушенной стены. На Лёву нахлынуло невероятное облегчение. Он снова посмотрел на Валерку с Анастасийкой и, решив более их не тревожить, направился в сторону домов.
Дождь разогнал ненужных зевак, и можно было без опаски передвигаться по враждебной территории. Лёва скользил между домов, заглядывая в окна и высматривая Соню. Внутри кипела жизнь, но следов девочки он не находил.
Оставался последний дом. Такой же, как и остальные, но в душе у Лёвы сражались два чувства: надежда и отчаяние. Один взгляд в окно мог разрешить его страхи или возродить их с новой силой. Успокоив бешеный ритм сердца, Лёва заглянул в окно и увидел Соню, убиравшую со стола грязные тарелки. Во главе стола сидела Моргана, с любопытством осматривавшая Соню. Одним движением пальца она подтянула девочку к себе.
Соня не сопротивлялась, не противилась судьбе, будто пережила подобное уже не в первый раз. Старая ведьма что-то сказала и протянула девочке белую ленту. Пленница не приняла подарок и неподвижно ждала. Моргана морщинистой рукой взяла заплетённые в косу волосы девочки, повязала поверх резинки свой подарок и отпустила Соню.
В отдалении, со стороны площади, где всё ещё ждали своей участи Валерка с Анастасийкой, послышались голоса и роптание. Лёва отступил от окна и посмотрел в сторону голосов. К площади двигалась фигура, нёсшая нечто белое перед собой. Шёпот недовольства перерастал в возгласы и крики. Несмотря на дождь жители стали стекаться к площади, покидая тёплые дома.
У Лёвы появился шанс повидать Соню, как только Моргана в сопровождении Шабаша покинет избу. Надежды Лёвы оправдались: старые ведьмы услышали зов толпы и направились к площади, где назревало некое столкновение.
Лёва уличил момент и нырнул внутрь дома. Соня увлечённо раскладывала посуду по шкафам. Мальчик подкрался ближе, опасаясь, что в доме мог кто-то остаться и коснулся рукой плеча девочки. Соня дёрнулась от неожиданности и выронила из рук тарелку, с оглушительным грохотом расколовшуюся на части.
Девочка принялась торопливо убирать осколки, не замечая вошедшего спасителя. Лёва присел, чтобы помочь собрать оставшиеся части бывшей тарелки. Он находился в двадцати сантиметрах от Сони, не поднимавшей на него глаза.
С сомнением Лёва коснулся руки девочки, когда она потянулась за очередным осколком. Соня задрожала и начала озираться по сторонам, но, похоже, не заметив, ничего серьёзного, вернулась к уборке.
Лёва понял, что девочка его совершенно не видела, не слышала, но ощущала. Происходящее походило на магию, новые фокусы Морганы. Он припомнил последнее, что видел в окне до того, как ведьмы покинули жилище.
На глаза попала белоснежная лента, украшавшая толстую косу. Резким движением Лёва дёрнул за один конец ленты, и украшение пёрышком опустилось на пол. Соня от неожиданности упала на спину и, протерев глаза, стала внимательно изучать Лёву, проверяя, не является ли он очередной иллюзией или фантазией уставшего разума. Убедившись в реальности происходящего, девочка, не теряя ни минуты, обняла Лёву и заплакала.
Лёва мог лишь представить, с чем столкнулась Соня. Он искренне сочувствовал пришедшейся на неё доле, но на сожаление и горечь не было времени. За окном недовольство выразительно росло, сопровождаясь выкриками и освистываниями. Парень поднялся на ноги и потянул за собой всё ещё содрогавшуюся в порыве плача Соню. Осторожными движениями они вернулись на улицу, где собралась вся деревня, единая в своём недовольстве.