Спрятавшись между домов, Лёва провёл Соню к месту, где на площадь был лучший обзор. Девочка первой увидела причину всеобщего беспокойства, перестала плакать и замерла в ожидании. Лёва аккуратно выглянул и также потерял способность мыслить здраво и быстро.
На площади, рядом с сидевшими в грязи Валеркой и Анастасийкой, стояла Кира, покачивавшая на руках мохнатое существо, в котором дети разглядели пса, чьей судьбой никто из них не озаботился в бесконечном потоке неприятностей. Из толпы вышли пять знакомых женщин, возглавляемых Морганой, чья громогласная речь вмиг долетела до каждого потаённого уголка деревушки.
— Изгнанница вернулась, — послышался свист недовольной толпы. — Думала, мы не узнаем свою же метку спустя годы? Наивно было полагать, что мы гостеприимно встретим твоего фамильяра, — морщинистая рука указала на грязно-белую тушу на руках девушки. — Грехи не забыты, наша память крепка, в какой бы эпохе ты не пряталась. Уходи и забирай с собой вонючую груду мяса, костей и пустых надежд.
Толпа загоготала в одобрении.
— У вашей мерзости нет границ. Как и всегда, — руки Киры заметно дрожали. — Я пришла за детьми, которых вы забрали.
— Ты им ни к чему. Они счастливы у нас, — Моргана бросила взгляд на послушно сидевших на земле детей. — Вокруг счастье, спокойствие, идиллия. В их жизнях так много спешки и страданий.
— Это не идиллия, а иллюзия, — не сдерживала вырвавшийся крик Кира. — Чудесный яблоневый сад и резные домики?
Валерка встал на твёрдые ноги и обратился к девушке.
– Но мы видели играющих детей, настоящее детство, — сказал уверенно мальчик.
– Вы видели то, что вам позволяли видеть, и знаете то, что вам позволили узнать, — посетовала Кира и шагнула к Валерке.
Мальчик инстинктивно отпрянул.
— Мы несовершенны, но и тебя изгнали не за великолепные заслуги. Она, — Моргана, надрываясь, повысила голос, — не меньшее чудовище, чем каждый здесь. И она может это подтвердить, — старуха выдвинула из толпы обескураженную Симу.
На лице Киры отобразилось узнавание, сменившееся страхом и злостью.
— Мама, — прошептала девушка, но слова эхом разошлись по толпе, каждый подхватил и приумножил услышанное, добавив эмоции слову: разочарование, удивление, пренебрежение.
— Тебе повезло только в одном. Ты ладишь с этими детьми. Мы позволим тебе остаться на некоторое время, — неудовлетворённо фыркнула Моргана.
Сима, вперившаяся в предполагаемую дочь, недоумевающе глянула на верховную ведьму.
— Почему Вы передумали, госпожа?
— Потому что главный трофей пришёл в себя, — ответил Валерка из-за спины старой ведьмы и кивнул едва сдерживавшей отчаяние Кире.
Глава 23
Игорь стоял перед крепким каменным зданием, служившим прежде чьей-то усадьбой, а теперь занимаемым приверженцами передового лечения неврологических заболеваний. Где-то в глубине старого здания, в одной из комнат с облупившейся штукатуркой и расшатанным паркетом, томилась Ника, отправленная сюда по просьбе Плоткина.
Увидеться с пациентом, не будучи его родственником, оказалось практически невозможно. Игорь пытался найти лазейку в непробиваемом здании и его администрации, но, чем дольше он изучал старую архитектуру и местных работников, тем больше понимал, что шансы на успех стремительно уменьшаются.
Время шло к вечеру. Солнце, светившее для всех, сегодня почему-то было таким холодным и бесчувственным, что каждая клеточка тела могла ощутить небывалую стужу внутри Игоря. Он собирался вновь уйти без новостей, без надежды, без Ники, как на пороге появился седовласый врач. Лицо его покрывали глубокие и тяжёлые морщины, свидетельствовавшие о долгих годах практики, тёмно-серая борода походила на живое существо в лучах закатного солнца, а халат был небрежно застёгнут на одну пуговицу.
Старик, хотя, скорее, его состарило не время, а обстоятельства, подозвал Игоря и велел следовать за собой. Проходя через коридоры неприступного замка, парень слышал стоны, крики, ругань, плач и мольбы о помощи. Прежде его пугало детское отделение больницы, где несчастные дети не всегда могли найти спасение, но сейчас кровь стыла в жилах от атмосферы, витавшей в воздухе психо-неврологического диспансера. Обречённые больные, утратившие связь с реальностью, или такие же пленники, как Ника, со временем действительно сошедшие с ума от невозможности выбраться?
Врач проводил Игоря в небольшую каморку, по всей видимости, являвшейся его кабинетом, что удивило не сильнее, чем надпись на двери: «Заведующий». Старик предложил Игорю присесть, а сам остался стоять и принялся разгребать рабочий стол, заваленный историями болезни, энциклопедиями и рецептами.