– Официально я выпустить Вас, Вероника Генриховна не могу, поэтому следуйте оба за мной к служебному выходу.
Игорь немного отстранился от девушки, взял её теплую ладонь в свою и повёл следом за стариком. Врач точно знал менее шумные и людные коридоры своего царства: по пути им не встретилось ни одной медсестры, а стоны не сеяли в душе панику. Добравшись до тесной и тёмной прихожей, старый врач распахнул обшитую тканью дверь, и в комнату ворвался последний луч заходящего солнца, пахнуло ночной сыростью и тайной, скрывавшейся в пелене ночи. Держась за руки, Игорь и Вероника шагнули навстречу ночному небу и новой жизни. Врач захлопнул за ними дверь и поплёлся в королевство кошмаров, боли и отчаяния. Сегодня он никого не лечил, не оперировал, не прописывал лекарства, но подарил своего рода шанс и возможность жить дальше и исправить ошибки прошлого.
Игорь вёл Нику вперёд, не следя за дорогой, не ища определённого пути. Для них существовало только сейчас, только этот момент и только эта ночь. Возможно, последняя перед новой бурей. На горизонте их ожидали стратилат, ведьмы и Валерка, но сейчас это не имело значения. Они шаг за шагом отдалялись от проблем, оставив их завтрашнему дню.
Ника крепко сжала руку Игоря, будто боялась, что кто-то выдернет его из этого мира, снова отберёт его у неё. Девушка не знала, что случилось с Плоткиным, но не была уверена, что хочет об этом узнать. Если Игорь осмелился прийти в диспансер, то либо страх за неё пересилил любую угрозу Плоткина, либо её мужу сейчас совершенно не до Вероники с Игорем. Правду следовало узнать, но только не сейчас, нельзя портить момент подлинного счастья. Девушка шла босиком по слабо тёплому асфальту и чувствовала каждую шероховатость, каждый камень на своём пути. Когда они сворачивали на траву, она запускала босые ноги глубоко в зелень и вскапывала мягкую и влажную землю. Тело ощущало силу землю, скрытую под слоем неприглядной массы. Проходя рядом с деревьями, Ника касалась желтоватой листвы, отдававшей сухостью и печалью, но в этих листьях крылась новая возможность для следующего поколения вновь раскрыться и одарить зеленью кого-то другого, кто пройдёт здесь весной.
Тяжёлые тёмно-синие тучи сомкнулись на небе, образовав завесу, отделившую людей от звёзд. Робкие капли достигали земли и скрывались в глубине почвы. Игорь было заторопился, чтобы спрятаться от надвигавшейся бури, но Ника остановила его. То надвигалась не беда, не наказание, а очищение и источник живительной влаги для всего на Земле. Девушка подняла голову и стала ловить ртом драгоценные капли, Игорь, улыбнувшись, последовал её примеру, и через минуту их губы снова соединились под дождём из невыплаканных слёз, который наконец ознаменовал, что сложные времена закончились. Теперь каждое новое испытание они встретят не в одиночку, а вместе.
С мокрых волос текла вода, одежда промокла насквозь, ноги утонули в грязи, но никто и не думал сдвигаться с места. Они ждали, когда поток жизни унесёт их дальше, навстречу новыми поворотами судьбы, если она, существовала.
Игорь выпустил Нику из объятий и легонько поцеловал в мокрый лоб. Девушка хихикнула и отправилась дальше, наступая в каждую лужу босыми ногами. Вот он, его личный рай, Эдем, Элизий, Ксанаду.
Глава 24
Валерка обогнул изумлённую старуху, опустил глаза на землю, точно искал невидимую границу площади и, не церемонясь, переступил её. Взгляд его пал на всю толпу, что собралась поглазеть на мёртвого пса и его хозяйку в расстроенных чувствах. Он набрал в потяжелевшую грудь воздух.
— Конечно, мне не известно столько, сколько вам, но из всех чудовищ, что я встречал, вы, имея человекоподобную внешность, самые жестокие существа, — громко сказал Валерка, чтобы звук его голоса распространился во все стороны, дошёл до каждого живого и полуживого в пределах площади и даже деревни.
Толпа невольно вздрогнула то ли от потока воздуха, то ли от интонации, с которой это было сказано. Шабаш презрительно заулыбался, глаза ведьм косились на безмолвную Киру, стоявшую невдалеке. Валерка проследил за движением глаз старух и тоже посмотрел на девушку. Кира дрожала на ветру, подобно готовому оторваться от ветки листу, и периодически всхлипывала, скрывая слёзы от не расположенной к ней толпы и от тех, кого пытался опекать.