— Не знаю, когда я добежал, уже никого не было, — нервно ответил Валерка, осматривая одежду и оценивая свой внешний вид, явно не игравший в его пользу.
— Не сдержался? — Игорь обратил внимание на особо крупную кровавую лужу. Внимательно изучив пятна на одежде: грязные коленки, локти и предплечья — он понял, что Валерка не принимал непосредственного участия в мучениях жертвы. Но не позволил ли он нападавшему закончить начатое, пока отвлёкся на удовлетворение собственных нужд? Валерка всегда лез в пекло, не щадя себя, но слишком уж много воды утекло. Внутри неприятно скреблась неуверенность в напарнике.
Валерка опустил голову и тяжело вдохнул. Игорь подошёл поближе и положил руку на хрупкое плечо парня.
— Ничего, я понимаю, — и это было правдой. — Точно ничего не видел?
Валерка уловил подозрительный тон Игоря Саныча, внутри разгорался гнев. Ему не верили. Впервые за три года его друг снова не может довериться ему, как тогда, в начале смены в «Буревестнике». Валерка скинул руку с плеча, развернулся в сторону дома и, не сказав ни слова, растворился в темноте, в которой чувствовал себя тепло и уютно, в отличие от Игоря Саныча. Валерка ощутил взгляд друга в спину, но, набрав скорость, и не думал останавливаться, он устремился к дому Анастасийки, последнему поплавку, удерживавшему его на поверхности, под солнцем.
Свет в комнате девочки тускло горел, Валерка подобрал камешек с лужайки перед подъездом и бросил в окно, рассчитав силу так, чтобы снаряд долетел, но не разбил окно. А ведь он мог бы стать Олимпийским чемпионом с такими способностями, решил Валерка, и в каком-нибудь другом лагере через много лет ребята бы смотрели его выступления на Олимпиаде и вдохновлялись бы, как Лёва Хлопов. Только вот его увлечение привело к вампиризму. Спорт для Валерки неминуемо стал ассоциироваться с нарушением законов природы.
Камень достиг цели. Оставалось только ждать. Валерка замер, предвосхищая исход. Анастасийка жила на пятом этаже, значит, она точно поймёт, что это послание от Валерки: никто другой бы так далеко не забросил призыв обратить внимание.
Свет в окне погас, а вместе с ним исчезла и надежда Валерки. Он присел на бордюр и принялся осматривать окровавленные руки, покрывшиеся липкой плёнкой. Дверь подъезда скрипнула, и снаружи показалась Анастасийка в белой сорочке с кружевными рукавами. Она походила на ангела, спустившегося на зов отчаявшегося грешника.
Увидев Валерку, девочка не отвернулась, не скривилась, а наклонилась, оторвала подол ночной сорочки ниже колена и протянула Валерке, который в ту же минуту улыбнулся, но печально и жалостливо, как нашкодивший котёнок, которого любят несмотря ни на что.
Глава 3
День не задался по всем мыслимым и немыслимым законам. Стопку бутербродов для перекуса Валерка забыл на кухонной столешнице, автобус опоздал, и детям пришлось полчаса ждать на улице, прижимаясь к стенам школы, где крыша не позволяла намокнуть узкой полосе земли, охранник не пустил ребят в школу, потому что заснул на мягких мешках в кладовке после напряжённого и весёлого вечера, на середине пути к колхозу у автобуса пробило колесо, и два часа пришлось дожидаться второго автобуса из города.
Ничего не могло удержать детей в душном автобусе, поэтому класс разбрёлся по ближайшей лесополосе несмотря на предостережения классной руководительницы, которая, впрочем, мирно уснула на сиденье автобуса по примеру охранника школы.
Солнце, упорно пробиваясь сквозь пелену туч, бросило луч на лицо одиноко стоявшего Валерки, прикрывшего глаза и слушавшего окружающую природу. Луч не грел, не обжигал, совсем не чувствовался на коже, но Валерка инстинктивно потянулся рукой к левой половине груди, где под тёплой жилеткой был приколот комсомольский значок, защищавший его от пагубного воздействия солнечной радиации.
Сзади хрустнула ветка и послышалось тихое дыхание.
— Говорят, если смотреть глазами, то видно больше, — язвительно окликнула Соня.
Валерка приоткрыл глаза и сразу прищурился на солнце. Соня поравнялась с парнем и принялась осматривать его с ног до головы. Высокий тощий очкарик напоминал её брата, запечатлённого на старых фотографиях и оставшегося, вероятно, в Москве с родителями, пока она училась, ездила на картошку и заводила новых друзей. Воспоминания о брате заставили Соню невольно улыбнуться, что Валерка заметил, но промолчал.
— Тебя Сергушина искала. Похоже, что-то важное. Ты бы поторопился, — по-дружески сообщила Соня, полностью развернувшись к Валерке. — К чему ты прислушивался? — не удержалась от вопроса девочка.