Когда дети скрылись в чащобе, девушка, тяжело волоча ноги, направилась в другую сторону. Смеркалось, светлым в лесу оставался лишь некогда белоснежный мех пса, воспоминание о нём. Кира следовала за ощущениями, будто то было желание Нота, которое он не успел донести. Задевая кочки, поднимая грязь и подрагивая от холода девушка шла глубже, туда, где пёс мог найти покой.
Валерка возглавил шествие и завёл остальных в дом. Только сейчас он понял, как устал за эти беспорядочные дни. Жизнь и так была непредсказуема, но полное отсутствие логики действий или возможности предугадать следующий удар угнетало. Больше всего сейчас хотелось обладать уверенностью в том, как повернётся жизнь или хотя бы знать наверняка, что испытание не станет фатальным и неподъёмным. Он чувствовал, что не доставало свободы выбирать, свободы решать, свободы определять. Вот оно, понял Валерка, ему на хватало свободы и уверенности. Мыслями он обратился к будущему, которое никогда для него не наступит. Именно этого бы он захотел от взрослой жизни: иметь право на свободу и быть уверенным в том, как всё сложится. Пожалуй, не только ему не доставало и того, и другого. Была ли его ситуация острее? Вряд ли, любой спорящий с ним мог бы придумать тысячу отговорок, почему его жизнь особеннее, важнее и наполнена невероятными обстоятельствами, требующими стабильности и контроля. На этом поприще Валерка не был уникален.
Соня спустила портфель с перекрыши и достала последние личные дела, что украла у брата. Теперь, после года в заточении со сварливыми старухами, ей стало совестно за свой поступок. За все эти годы Саша ни разу ей не отказывал, всегда доверял и опекал, а она в свою очередь отвечала ему взаимностью, кроме этого раза, когда она влезла в его дела и украла важные сведения. Ради друзей, говорила она себе и не ошибалась, но почему же тогда совесть не переставала роптать.
Соня бросила стопку макулатуры, напоминавшую о её гадком поступке, в горнило, добавила пару отсыревших поленьев и кинула следом зажжённую спичку. Влажность не позволяла брёвнам загореться, но личные дела полыхали и обдавали жаром. Девочка вскарабкалась на перекрышу и свернулась наверху калачиком.
Лёва собирался залезть следом, чтобы поговорить о том, что произошло с ней за те минуты, что они не виделись, но Анастасийка остановила его.
– Дай ей самой всё обдумать.
Ребята уселись рядом с подпечьем: Анастасийка прилегла на колени Валерки, Лёва расположился с противоположной стороны. Разговор не клеился, и вскоре все попытки были прекращены.
Дождь не возобновлялся, на улице шуршали деревья от сильных потоков ветра. Дом поскрипывал от каждого дуновения, шаткие стены грозились навалиться и похоронить под собственным весом, но всякий раз выдерживали и так же некрепко стояли.
Дверь заскрежетала, и на пороге появилась Кира, измотанная, мокрая и опечаленная. Девушка молча сползла на пол у печки. Ребята переглянулись, им не терпелось узнать историю, что была от них скрыта, но любопытство останавливала усталость. Немного поразмыслив, независимо друг от друга они приняли коллективное решение оставить это до завтра и мирно задремали.
Сквозь щели в ставнях пробивались первые лучи и приятно щекотали веки. Воздух в избе прогрелся за ночь, но сейчас последние брёвна догорели. Воздух наполнился ароматом берёзовой древесины и воспоминаниями о лете, беззаботной поре. Один за другим ребята открывали глаза, Соня всё так же лежала, отвернувшись от остальных и спрятавшись в своём мире.
Кира не стала дожидаться вопросов и косых взглядов и начала свой рассказ.
– Дом, в котором мы сейчас находимся, через двадцать лет будет наполнен жизнью. Я точно это знаю, ведь здесь я родилась, – Кира с ностальгией осмотрела стены, остатки мебели и, кажется, вспомнила моменты из детства. – Эта деревня ведьм мне так же близка. На восемнадцатилетие меня изгнали, действительно не за добрые дела, как говорила Моргана, но то, что мы творили, будучи частью деревни, казалось хуже.
– То есть ты как-то вернулась назад во времени? – уточнила Анастасийка.
– Да, то же самое Моргана сделала с Соней. Непростой ведьмовской трюк, требующий пролить кровь молодого стратилата, – ответила Кира.
– Выходит, ты убила и использовала чью-то кровь в полном объёме, чтобы прыгнуть так далеко назад, – задумчиво произнёс Валерка. Он верил, что ему ничего не угрожает, но мысль о том, что его сородич, пусть и не желанный, погиб страшной смертью, почему-то заботила его.