Остальные с тревогой посмотрели на мальчика, и каждый прочитал в его глазах неподдельную боль, потому что и сами разделяли это же чувство. В следующий миг все ожидающе рассматривали Киру, уткнувшуюся взглядом в оранжево-жёлтые языки пламени.
— А тебе нужна причина? Высший смысл? Живёшь и живи. Больше в этой игре правил нет, так же, как и истоков, — ответила девушка и снова отвлеклась на разгоравшийся огонь.
— То есть каждый здесь пострадал ни за что? — оживилась Соня.
— Думаешь нити наших судеб переплетены и неразрывно ведут к грандиозному финалу? — усмехнулась Ника. — Я потеряла годы жизни, потому что не противостояла судьбе. И чуть не лишилась рассудка. Нет никакой причины. Есть только твои решения и их последствия, с которыми придётся смириться.
Ника краем глаза подглядывала на Игоря: он уж точно знал, каково принимать тяжёлые решения и жить с результатами своих действий. Анастасийка же в это время крепче сжала руку Валерки. Она была согласна с Никой: решение Валерки было только его собственным. Тогда, три года назад, он мог бы и не спасать её. Кто знает, как бы повернулась жизнь? Были ли они все счастливее? Разумеется, кроме Анастасийки, она бы не дожила до этого самого момента.
— А я думаю, план всё-таки есть. Какая-то идея, задумка, которая свела нас всех вместе и указывает тактику матча. Каждый из нас делает свои собственные удары, манёвры и пасы, но в итоге это ведёт к нашей общей победе или поражению, — предложил Лёва.
— Может, и так, — шепнула Кира, чтобы никто не услышал её слов, предназначавшихся только ей самой.
— Вернёмся к более приземлённым вещам. Я упустил, как вы решили проблему Плоткина, — сказал Лёва и уставился на Игоря Саныча, который невольно поёжился от упоминания знакомого имени.
Соня приготовилась ловить каждое слово, сказанное о её брате. Игорь молчал, подбирая слова.
— Мы дали ему наводку на более доступного стратилата в другом городе, раз уж он решил, что мы профессионалы в работе с этими существами, — пыталась спасти ситуацию Ника.
Ожидаемо в историю не поверил никто, но никому не было дела, как и почему всё закончилось, кроме одного человека, умело хранившего свою тайну.
— Почему вы все так его ненавидите? — выпалила Соня и тут же взяла себя в руки, чтобы не выдать заинтересованность.
— Он принудил Веронику выйти за него, угрожал ей и унижал публично. Теперь же он грозил расправиться с невинными детьми, — хмуро пояснил Игорь.
— И что же по-вашему он заслужил? — спросила Соня, боясь будущего ответа.
— Смерть, — вновь заговорил Валерка. — Нельзя прощать наших врагов.
Ожесточённость мальчики заставила всех присутствующих вздрогнуть.
— Валер, так нельзя. Он человек, а не чудовище, как Серп, — взмолилась Анастасийка.
— А где разница? Оба ломали жизни и судьбы. И готовы были пожертвовать детьми. Статус человека не даёт защиты, — продолжал Валерка и нервно прощупывал защищавший его от солнечных лучей значок.
Другие не решались вступать в спор и молча наблюдали за словесной перепалкой.
— А если бы так поступил Лёва, а не Саша? — не отступала Соня.
Ника смутилась от имени мужа. Так часто его называли по фамилии, будто это скрывало его человеческую сущность. Фамилия придавала ему некое неодушевлённое свойство. Но откуда такая фамильярность у девочки, едва знавшей его?
— Я остаюсь при своём мнении, кто бы ни совершил подобный гнусный поступок, — твёрдо ответил Валерка.
Анастасийка дрожала от страха перед сидевшим рядом человеком, если его, конечно, ещё можно было так называть.
— А если бы меня заставили каким-то образом выдать имена тех ребят, ты бы и меня казнил заодно? — с вызовом спросила девочка.
Игорь заволновался ещё сильнее. Их с Никой тайну о том, кто выдал Плоткину имена, по-прежнему никто не знал. Разве что Кира могла догадываться. Но расскажет ли она остальным?
Анастасийка верила, что сейчас Валерка недовольно скривится, начнёт отпираться и оправдываться, мол, это совершенно другая ситуация, другие обстоятельства, но ожидания оправдываются отнюдь не всегда, особенно когда они касаются людей. Порой прогноз погоды бывает точнее любых размышлений о мотивах и действиях человека. Даже гороскопы всегда сбываются благодаря эффекту Барнума, но наши представления о человеке рядом не выдерживают никакой проверки временем.
—Я остаюсь при своём мнении, кто бы ни совершил подобный гнусный поступок, — повторил Валерка.
— А себя ты бы простил? Как же то, что ты сделал с родителями? — вмешалась в разговор Кира. — Мне уничтожить тебя здесь и сейчас?