Компания настороженно подглядывала то на Валерку, то на Киру. Мальчик свёл брови и сверлил взглядом девушку, не изменившуюся в лице совершенно.
— Я уже раскаялся и извинился, — процедил Валерка, готовый сорваться с места и вцепиться в шею обнаглевшей девчонке.
— Многие виновные раскаиваются, ещё больше лживо извиняются. Что с того? — холодно произнесла Кира.
Валерка вскипал от злости и от того, что девушка была права, но признать это в середине спора значит лишиться шанса на прощение.
— Все знают, что мне искренне жаль, — аргументировал мальчик.
— С чего вдруг? Я этого не знаю и не вижу. Ты без зазрений совести готов казнить любого виновного без права оправдаться. Так относись и к себе соответственно, — констатировала Кира. — Я приговариваю тебя к смерти через отрубание головы. Гильотины с собой у меня нет. Зато имеется эффективная серебряная леска. Пойдём, — Кира встала и начала рыться в стоявшей рядом сумке.
Валерка вдруг отчётливо понял, куда завёл его простой разговор у костра. Мёртвое сердце забилось в груди от естественного страха, нежелания умирать. Он уже был по-своему мёртв, но даже этой формы существования он боялся лишиться. На лбу выступили капли тёплого пота, дыхание участилось, хотя в этом совершенно не было необходимости. Ноги несли его к Кире, но разум отчаянно сопротивлялся. В её словах крылась правда: он заслуживал наказания за свой поступок, и кару он выбрал себе сам.
Валерка встал рядом с девушкой, доставшей к тому времени орудие казни.
– Повернись спиной ко мне, – настояла Кира.
Мальчик повиновался. Публика затаила дыхание, но пока не вмешивалась.
Шли драгоценные последние секунды его жизни. Валерка закрыл глаза, но из-под век всё равно вырывались горькие слёзы раскаяния. Ничего не происходило. Мальчик не выдержал и свалился на колени.
– Я заслужил это, но я не хочу! Прости меня, мама! Прости, папа! – кричал Валерка.
Кира обошла его и подала руку.
– Во всех есть хоть капля человеческого, за которую надо держаться. Доброта, прощение, сострадание, милосердие – называй, как хочешь, только больше не прячь это так глубоко, под слоем напускной непреклонности и злости на весь мир. И природа стратилата не имеет к этому никакого отношения.
Глава 27
На удивление ночь прошла до смешного спокойно. Каждый занял отведённый ему угол в небольшой некогда мальчишеской спальне четвёртого отряда. И ничто не потревожило их сон. Усталость, копившаяся не одну ночь, накатила разом, и проснулись все только ближе к полудню, когда дневной свет более не позволял отлёживаться и требовал действий.
– Что мы надеемся здесь найти? – вылезая из кровати, спросила Анастасийка.
Кира невнятно что-то произнесла и лениво зевнула. Анастасийка решила, что девушка уже давно не позволяла себя подобное разгильдяйство и поздние подъёмы.
– Это последний известный мне оплот стратилата, небезызвестный пищеблок Серпа Ивановича Иеронова. Если кто-то и знал о триумвирате стратилатов, то это он, – пояснила Кира и бодро соскочила с кровати.
– Но ведь в городе остался вполне себе живой стратилат, – смутилась Ника.
– Едва ли он захочет отвечать на вопросы, – бросила Кира и вышла из комнаты.
Вся компания неторопливо вывалилась на улицу. При свете дня разруха в лагере угнетала ещё больше. Бывшие дачи, обретшие вторую жизнь когда-то, теперь совершенно пришли в негодность. Природа отвоёвывала позиции. И в сущности, кто знает, было ли это так плохо, как казалось ребятам.
Аккуратно подстриженные кусты разрослись в непонятного вида фигуры, а бархатцы на клумбах потеснили полевые сорные травы. По крышам домиков ползли лозы дикого винограда, а место под крышей облюбовали воробьи.
– Начнём с дома Иеронова? – предложил Игорь и сделал шаг в сторону знакомого дома почётного пенсионера и злобного вампира.
– Я хотела начать с дома администрации. Документы, связанные с приездом Серпа, вероятно, хранятся там. Можем разделиться. В кабинете главной вожатой должны остаться какие-нибудь бумаги, – ответила Кира.
– Свистухи. Мы звали её Свистухой, – улыбнулась Ника, вспоминая последние дни лета перед ночной встречей с Серпом, когда её жизнь повернулась неожиданным образом. Но если бы тогда обратили не её, то какой-нибудь ребёнок стал бы ночами собирать кровь для стратилата. Прежде она не думала об этом, но может ли оказаться так, что косвенно она спасла какого-то ребёнка от того, от чего все эти годы страдала сама. – Мы с Игорем проверим её кабинет.
Кира согласно кивнула и повела остальных за собой к дому администрации.