Она вновь направлялась к обкому, но намерение выяснить правду лишь окрепло за эти несколько суток. Соня вошла в здание, влетела по лестнице и застала уходившего секретаря врасплох.
– Я хочу увидеть Александра Ивановича, – твёрдо сказала девочка.
Секретарь растеряно поправила очки.
– Девушка, это невозможно, – начала было она. – Ах, я Вас помню! Вы София, да? Сестра, кажется? Мне очень жаль, но Александр Иванович погиб несколько дней назад. Несчастный случай у пруда, другие подробности не разглашаются.
Соня не поняла ни слова. Она не плакала, не скорбела, только стояла, смотрела в лицо помрачневшей женщины и не понимала. Слова сами пришли в голову.
– А жена, Вероника, или Игорь Корзухин имеют какое-то отношение к случившемуся?
– Я хорошо помню тот день, товарищ Корзухин заходил к Александру Ивановичу, а потом они вместе уехали. Из этой поездки Александр Иванович уже не вернулся. Но милиция сказала, что Корзухин никак не мог участвовать в этом несчастном случае. Что бы это ни значило. Могу я чем-то Вам ещё помочь?
– Дадите ключи от его кабинета? – безжизненным голосом спросила девочка.
– Дверь открыта. Александр Иванович всегда говорил, что любой, кто вынесет что-то из его кабинета, обогатит страну, сам того не зная, – женщина тихонько всхлипнула и пронеслась мимо Сони вниз по лестнице. – Простите, мне пора.
Соня осталась в одиночестве, в стенах, чужих для неё, но родных для того, кто уже не мог вновь на них посмотреть, пройти по коридорам, заполнить кипу бумаг. Ещё каких-то несколько дней назад здесь стоял человек, который больше не существует, стёртый из настоящего, но оставшийся в прошлом для тех, кто будет его помнить.
Девочка зашла в кабинет лёгкими шагами, точно боялась сбить запах и дух, оставшийся здесь от её брата. За ней дверь плавно затворилась. Эта ночь пройдёт для Сони в размышлении о том, что она потеряла и что она сделает ради того, чтобы кто-то потерял ещё больше.
Валерка, ещё будучи в «Буревестнике», мысленно уведомил родителей, что от них требуется возвратиться в город. Если бы Кира не согласилась помочь, он бы что-то придумал, не зная, насколько далеко мог зайти в уговорах. К тому же для исцеления нужна была лишь кровь, а не целая девушка.
Условившись на пристани, что группа, отправляющаяся к последнему известному месту собрания стратилатов, встречается у автобусной станции через пару часов, Валерка и Кира отбыли к дому мальчика.
— Как мы это сделаем? Переливание или укол, как с Анастасийкой тогда? — он не сказал, что было это, когда девочка лежала при смерти. — Или как-то иначе?
Валерка энергично шагал, постоянно обгоняя едва поспевавшую девушку. Во всём его виде чувствовалось беспокойство и напряжение, не свойственные хладнокровному, технически мёртвому, кровопийце.
— Надеюсь, укола хватит. Едва ли я переживу двойное переливание с учётом недавних событий, — печально заключила Кира.
Валерку пробила дрожь. Порой надежды мало. В голове выстраивался вполне конкретный план на случай, если предположение девушки не сработает. Он бы и сам не отказался испытать средство на себе. Теперь, когда на горизонте возникла возможность навсегда отказаться от сущности стратилата, мысли сами стекались к такому исходу.
В квартире ждали смирно сидевшие за столом родители. На вошедших никто не отреагировал. Подобно Игорю в недавнее полнолуние, Кира цедила бесценную кровь в небольшую ёмкость, а Валерка судорожно посматривал на неё. Круг замкнулся, припомнил Валерка их вылазку с другом.
Кира достала из карманов пару мутных склянок, наполненных отвратительной на запах жидкостью, и добавила к общей массе. Осторожно набрав полученную смесь, она протянула первый шприц Валерке. Тот выхватил лекарство, едва не прихватив пальцы девушки, и тотчас вколол матери в плечо.
Валерка присел на колени рядом с ней и взял за послушную руку. Ожидание длилось с десяток минут, потом женщина повернулась к сыну и нежно посмотрела в перепуганные глаза.
– Валер, что мне для тебя сделать?
У Валерки внутри всё рухнуло. Огромная неприступная крепости обвалилась от сильнейшего землетрясения. Так умирает надежда, забирая с собой всё, что от нас остаётся.
– Делаем переливание! – скомандовал мальчик.