Заготовленная речь слетела с языка мгновенно.
– Мы вместе были вожатыми в пионерском лагере «Буревестник» летом восьмидесятого. Недавно по-дружески решили прогуляться, вспомнить былое, когда случилось... – Игорь замялся.
– Когда Александр Иванович утонул, – продолжил мужчина.
– Именно так, капитан Сеин, – чуть увереннее сказал Игорь. И, пожалуй, перестарался с громкостью, потому что мужчина отстранился от неожиданности.
– И после кончины вышеупомянутого гражданина Вы со спокойной душой прибрали к рукам его жену, так получается? – безэмоционально спросил капитан.
Игорь засуетился. О нём с Никой знали немногие да и те бы не выдали их. Но то, как это произнёс мужчина, наталкивало на то, что это был совсем не вопрос, а утверждение и принятие совершенно конкретного факта.
– Мы друзья, это правда, – дрожащим голосом ответил Игорь.
– Вместе оплакивали? – ухмыльнулся капитан.
Игорь промолчал. Мужчина встал и размеренно стал ходить вокруг стола.
– Предположим. Гипотетически. Что Вы решили бы покуситься на жизнь товарища Плоткина. Это моя фантазия, я ничего не утверждаю. Допустим, жена его не любила, даже ненавидела. Вполне вероятно, что с такими связями, как у Александра Ивановича, жену можно и купить, – мужчина остановился, ожидая реакции Игоря, но тот не подал виду, что всё это было правдой. – И вот жена придумывает план. Или Вы. В сущности, неважно. Никому Плоткин как человек не интересен, обыкновенный сноб и циник. Никто его не любит. Возможно, он даже сделал нечто такое, за что его можно было бы осудить. Морально да и физически, как Вас сейчас. В теории, конечно. Но вот незадача. У Плоткина есть сестра, которая души в нём не чает. Как бы Вы поступили? Привели бы план в исполнение или пожалели бы сестру?
Капитан довольно улыбнулся и вновь опустился на стул перед Игорем, на котором не было лица. Парень побледнел.
– У него, товарищ Корзухин, была любящая сестра. И она-то дала против Вас показания. Вас осудят за убийство, но на Веронику Генриховну у нас ничего нет. Если это Вас обрадует, – заключил капитан.
Игорь не отрицал, не соглашался, не огорчался и не надеялся. Он смотрел в одну точку и ждал своей участи.
– Отведите товарища в камеру, пожалуйста, – крикнул Сеин в сторону двери.
Молодой милиционер, тот самый, что встречал Игоря, робко вошёл в допросную. Парень послушно встал, придерживаясь за спинку стула, и последовал за офицером.
Они прошли по мрачноватому коридору с грязными стенами к решётчатой двери камеры. Милиционер, казалось, жалел, что так вышло, что он будет находиться по эту сторону решётки, когда Игорь окажется внутри.
– Вечером будь готов, – шепнул он Игорю, когда тот заходил внутрь.
Парень безразлично отнёсся к словам, дошёл до безобразного вида скамьи, покрытой то ли слоем слюней, то ли чего похуже, и медленно опустился на неё. В последующие часы он практически неподвижно рассматривал следы пребывания здесь прошлых жильцов и обдумывал, каково сейчас сестре Плоткина, о которой он не имел никакого понятия прежде.
Ближе к закату молодой офицер вернулся. Он слегка подрагивал. Уверенности не было и у Игоря.
– Думаю, это плохая идея. Тебе не нужно ввязываться в неприятности, а я это заслужил, – обречённо произнёс он.
– Я должен другу. Много раз должен. И я намерен хоть частично вернуть долг, – без заикания твёрдо сказал милиционер.
Он убедился, что в коридорах поблизости никого нет, и открыл камеру. Предвосхищая возможные споры, милиционер схватил Игоря за руку и потащил за собой с нечеловеческой силой. Игорь устало вздохнул.
– Стратилат или пиявец?
Милиционер обернулся, неприятно оскалился и с большей силой дёрнул Игоря за собой.
Они передвигались по участку с хитростью и ловкостью самых опытных разведчиков, обходя других милиционеров и не попадаясь на глаза ведомым конвоем преступникам.
Через несколько минут милиционер вывел Игоря на улицу, тревожно озираясь, но руку не отпустил.
– Я могу сам идти, – недовольно окликнул спасителя Игорь.
– Так быстрее, – ответил офицер и повёл Игоря окольным путями через дворы и лесопарковые зоны на другой конец города.
Около плачевного вида пятиэтажки они остановились. Милиционер отпустил Игоря, снял фуражку и наклонился, уперевшись руками в бёдра, чтобы перевести дыхание.
– Я, Женя, кстати, – он протянул Игорю крепкую руку. Тот ответил на рукопожатие. – Поднимемся, я всё расскажу.