Игорь отвернулся от неё и прошёлся по комнате.
— Знаешь, я до сих пор не понимаю, почему твоё сердце забилось тогда. Ты была и остаёшься холодной. У Валерки, стратилата, шире спектр эмоций. Держишься за свою независимость? Пожалуйста! Лучше бы ты осталась в том дурдоме или пошла ко дну со своим мужем!
Игорь выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Глава 34
Не выдержав выходки Игоря, Ника направилась прочь из квартиры, напоминавшей о многом. По большей части она не держала на него зла, ведь каждый день приносил с собой лишь новые испытания. Но часть её до сих пор не смирилась с тем, на что Игорь оказался готов, чтобы Плоткин навсегда покинул их жизни. Сейчас же они могли быть вместе без препятствий, но запретный плод стал уже не таким заветным, утратив опасность и недосказанность.
Каждый день приносил Анастасийке лишь новое разочарование, не в конкретном человеке, не в определённой идее, а в чём-то более глобальном, будто день за днём она упускала некую призрачную истину, которая дала бы ответ на любой тревоживший её вопрос. Она не планировала оставаться в таком положении навечно, но и определиться с будущим тоже не могла. Центральное место в её жизни по-прежнему занимал один единственный человек, Валерка Лагунов, сосредоточение разочарования и беззаветной любви.
Не договариваясь, не планируя, две девушки пристроились рядом и шагали к месту безвременной кончины Александра Ивановича Плоткина, комсомольца, вожатого, мужа. Два человека, что несли тяжкое бремя молчания готовились впервые поговорить, потому что больше не могли сдерживать мысли и чувства. Ступить в глубоко спрятанные воспоминания, забытые надежды и мечты предстояло рядом с непредсказуемой пучиной, скрывавшей свои собственные секреты.
Пока ещё благосклонное осеннее солнце разогрело брусчатку. Полупустая площадь доказывала, что никто не забыл, какая драма разыгралась здесь несколько дней назад. Ника приметила местечко перед самым берегом, где заканчивалась кладка, небольшой уклон позволял опустить ног на песок. Чудовище, обитавшее в глубинах, оставалось где-то там, среди всплесков и сине-зелёной бездны, но Ника была полна решимости, что именно сегодня на них никто не нападёт. После гибели Плоткина пруд проверили с сотню раз, едва ли обитатель снова вылезет на поверхность в ближайшее время.
Ника расположилась на выбранном месте и протянула руку подруге. Анастасийка оценивающе осмотрела пыльную брусчатку, приняв решение, опустилась к Нике и поправила белое платье. С десяток минут они провожали заходящее солнце и слушали перешёптывание проходивших мимо людей, не одобрявших их место для отдыха около опасного водоёма.
– Меня всегда удивляло, как много дисциплин, правил, уроков мы усваиваем за эти годы. Сначала ясли, детский сад, школа, затем взрослая самостоятельная жизнь в университете, техникуме, на работе. Но в конечном счёте, получив огромную дозу информации и знаний, мы так и не понимаем до конца, как общаться с людьми. Никто нас этому не учит. Потому что сами не умеют? Возможно. Я отдала бы все мои бесценные познания за один урок человеческого общения, – сказала Вероника и приподняла внезапно потяжелевшую грудь. – Мы живём в необъятном мире, в окружении миллионов, миллиардов таких же, как мы, и до сих пор не научились разговаривать.
Вероника замолчала. Слышался шёпот природы: шуршание листвы, лёгкие завывания ветра и песня воды в озере.
– Я никогда в своей жизни не узнаю, как устроен кварк. Да и не пойму, наверное. Не увижу бесчисленные звёзды, которые так любезно светят нам издалека. Не раскрою тайны Беломорских петроглиф. Мне не суждено понять этот мир, даже эту заводь, – она кивнула в сторону плескавшейся у ног воды, – но я безумно хочу знать, кто рядом со мной. Отчасти эгоистичное желание, но такое человеческое.
Обе направили взор в сторону загадочного водоёма, который несмотря ни на что продолжал хранить тайну. Сам воздух будто пропитался чем-то за гранью понимания и осознания. Анастасийка вслушивалась в шумы, пытаясь влиться в атмосферу особенного вечера, но настрой сбивала неугомонная птица с голосом несчастного барана. Пение или, точнее, блеяние, стало громче, Вероника улыбнулась и тихонько хихикнула.
– У природы всё как-то попроще, да?
Анастасийка молча кивнула и тут же задумалась.
– Я хочу спросить у тебя кое-что. Насчёт Валерки, – серьёзным голосом произнесла девочка. – Я слышала разговоры о том, что твоя жизнь не была похожа на историю из «Алых парусов». И ты знаешь, куда больше остальных девочек об олимпийской смене и последних днях нормальной жизни.
Голос предательски дрожал, а слова отказывались собираться в предложения. Анастасийка подобрала под себя ноги и обхватила руками голени. Сейчас была, возможно, её единственная возможность выговориться тому, кому она доверяла, но на пороге откровений она растеряла остатки уверенности.