Анастасийка молча ждала, когда Ника продолжит свою историю. От холода подрагивали уже обе, хотя Ника будто дрожала от злости и негодования.
– А Игорь… Для меня он стал символом той самой свободы и той самой уверенности, что у меня не было при жизни с Плоткиным. Когда я поняла, что перестала нуждаться в них, Игорь в моих глазах стал обычным. Серый человек среди таких же романтиков и идеалистов юности. Потом он решил вопрос с Плоткиным и вытащил меня из психушки. Я действительно ему благодарна, но это единственное, что я испытываю. В то время как он считает, что я по определению должна ему что-то за спасение. Здесь он ничуть не лучше Плоткина.
По лицу Вероники стекали слёзы, пока она раскрывала Анастасийке свою правду.
– Мне кажется, надо им обоим сказать. Нет такого вопроса, который нельзя было бы решить обыкновенным разговором, так говорит моя мама, – спокойно сказала Анастасийка.
Глава 35
Соню ждали в участке вечером, чтобы уточнить некоторые показания и попытаться убедить Игоря признаться. Она обдумывала каждое слово, которое скажет ему сегодня, зачёркивала фразы, вырывала страницы, исписала блокноты в поисках нужной речи, которая могла бы разбудить в убийце брата сострадание.
Когда она вошла внутрь здания, наступил долгожданный час. Все суетились, что-то искали, будто подгоняемые роем безжалостных ос. Соня сразу всё поняла. С чего она вообще решила, что человеку, который пережил такие приключения и имеет поистине уникальных знакомых, не под силу обмануть металлические прутья вместо стены. Соня бы не удивилась, узнав, что Игорь всё это время мог ходить сквозь стены.
Она не стала дожидаться бесполезных разъяснений от капитана и вышла прочь. По счастливой случайности Соня оказалась недалеко от квартиры брата. Нечто тянуло внутрь несмотря на то, что теперь там живёт лишь вдова, поучаствовавшая в его кончине. Заметив, что в окнах не горел свет, девочка с облегчением вздохнула: Ника не отравляла своим существованием жилище брата.
Под окнами на лавке сидел человек, облокотив локти на колени. Его взгляд был устремлён исключительно в землю, а лицо прикрывали русые волосы, которые в свете фонарей приобрели оттенок кукурузного хлеба. В темноте ли, с плохим ли зрением, Соня узнала бы его в любом случае. Она тихонько приблизилась и села рядом.
– Расскажи мне о нём, – проговорила Соня, а по щеке скатывалась слеза.
Слова достигли цели. Человек завёл за уши, упавшие на лицо пряди.
– Он разрушил жизнь Ники, мою, а потом чуть не убил невинных детей, потому что грезил безумной идеей. Он считал, что у него на всё есть право. Он брал всё, чего хотел или не хотел, но делал это назло. Может, ты и любила его, но твой брат был чудовищем. Чудовище его и прикончило, – закончил тираду Игорь.
– О, чудовищ было много. Кажется, я познакомилась со всеми в этом городе, – ехидно заметила Соня.
– Пожалуй, что так, – воодушевлённо ответил Игорь. – Люди с покорёженной жизнью и судьбой. И никакого поворота колеса не нужно, мы уже на требуемом уровне отчаяния.
Соня нахмурила лоб и свела брови, а затем недоуменно посмотрела на Игоря. Он всё так же сверлил взглядом асфальт.
– Тебе жаль? – неожиданно спросила девочка.
– Тогда это казалось единственным вариантом. Дети в подземелье. Ника в психушке. Плоткин на грани создания армии пиявцев. Что бы ты сделала? – тихо сказал Игорь.
Слёзы вырывались из глаз, Соня усиленно вытирала лицо рукавом.
– Я бы попросила его одуматься. Он ведь мой брат! Он бы одумался! Я знаю! – кричала Соня, захлёбываясь слезами.
– Но я этого не знал. Он был жесток ко мне, к жене, ко многим, кто ему не угодил. Я бы ни за что не поверил, что он действительно кого-то любил или был любим. Но вот сидишь ты. И я знаю, что отобрал у тебя близкого человека. Я хотел бы придумать тогда другой способ и не быть слепцом, но ничего не исправишь. Мои извинения тебе доставят только боль, но мне жаль.
Соня тихонько всхлипывала. Через пару минут она молча встала и направилась прочь.
– Куда ты? – спросил вслед Игорь.
– Наш отец приехал, просил выдать ему виновного. Это я и собираюсь сделать. Думаю, он сможет устроить всё так, что за зверское убийство наказаньем станет расстрел.
На тяжёлых ногах Соня вернулась домой, где её ждала ещё одна нелёгкая беседа. С порога бабушка суетливо сняла с девочки пальто и подтолкнула на кухню. Крепкий мужчина средних лет стоял около окна, скрестив руки на груди. Он ждал и притом давно: стоявшая на столе чашка чая остыла, а на котлету жадно накинулась муха.