Входные двери раскрылись как-то совсем уж внезапно. Этум получил дверью по лбу и свалился в кусты, это его и спасло. Взгляд разъяренного Арки впился в меня. Соседи сиганули врассыпную, я тоже хотела удрать, но маг легким движением сковал меня по рукам и ногам.
- Попалась, пташка? – прорычал он.
Кажется, действительно попалась…
Половину ночи мне пришлось провести в городской тюрьме, где меня допрашивали с огромным пристрастием. Арки и его жена настаивали, что хулиганила целая толпа, я убеждала жандармов, что действовала в одиночку.
- То есть вы одна вытаскали тридцать семь ведер дерьм… отстоев?
- Говорите как есть. Да, я вытаскала одна тридцать семь ведер дерьма. Продемонстрировать?
- Лайла! – взвизгнул знакомый голос. На этот раз материнский...
Закатила глаза и закрыла лицо руками.
- Можно мне на ночь остаться у вас? Пожалуйста, если она решит внести залог – не отдавайте меня! – впилась в темно-зеленый рукав жандарма, который (жандарм, не рукав, конечно), судя по взгляду, отдал бы меня и без всякого залога.
Так и случилось. Поскольку я вину признала, дело рассудили на месте. Домой я шла с низко опущенной головой, выслушивая отповедь от матери и сжимая в ладони постановление о взыскании с меня ущерба и штрафа за хулиганство. Семьдесят тысяч рустанов. Семьдесят, Тогвел меня раздери, тысяч! Моя годовая зарплата – пятнадцать. Откуда я возьму столько денег? Мама сокрушалась, что меня им сам Тогвел за грехи послал, никак иначе. Признаться, я уже и сама так думала. Справедливости ведь хотела, а оно вон как вышло. Придется завтра просить аванс… На десять лет вперед или сколько там получается. Не дадут, конечно, но иначе мне грозит тюремное заключение.
- Лайла, что происходит? – на пороге нас встретил встревоженный отец. Пока мама верещала, какая у нее непутевая дочь, я поспешила закрыться в своей комнате. Для надежности шпингалет задвинула. Грохнулась на кровать и закрыла лицо ладонями.
Ну и денек…
- Пс, пс,- донеслось из раскрытого окна.
- Этум? – поднялась на локтях.
Вслед за шиканьем показалась квадратная голова моего друга.
- Что ты там делаешь? Спать иди! – я встала на четвереньки и помахала перед лицом настырного ухажера. Кровать-то прямо под окном, вот и лезут все, кто ни попадя.
- Не могу! У меня комната какашками аши Альфредо пропахла.
- С чего ты решил, что это его, а не твои? Ты в туалете больше всех времени проводишь!
- Мама всегда говорила, что у меня нежное желудкосложение!
- Пищеварение, дурень! – я выбралась с кровати, стянула с себя кофту и надела ночнушку. В тюрьме всего несколько часов провела, а показалось, словно полжизни. А уж спать-то как хочется…
- Да что ты к словам придираешься? Злая-то какая!
- Я за вас в тюрьме отдувалась! С чего бы мне доброй быть? Хоть кто-нибудь спасибо сказал?
- Я пришел благодарить, давай поцелую!
- Себя лучше поцелуй, - фыркнула, забираясь под одеяло.
- Можно я к тебе спать пойду? Брюшко твое погрею, глядишь и подобреешь!
- Что это ты еще выдумал такое? Нет, конечно!
- Я тебе прибраться помогу. Ну, пожалуйста, Лайла!
Ага, знаю я его помощь. Завалится на кровать брюхом кверху и захрапит, а я потом ютись, где придется.
- Нет, Этум. Иди, помогай матери прибираться и вообще, мне завтра на работу! Все, пока.
У-у, приставучий какой!
- Тогда поцелуйчик на ночь! – он подтянулся на руках и показался по пояс. – Давай, иди сюда. Я не засну без поцелуйчика.
Этум закрыл глаза и вытянул губы трубочкой. Взяла подушку и крепко огрела его по голове. Шум, грохот, ойканье.
- Злюка! – раздалось снизу.
- Иди спать, приставучий! – я захлопнула окно и забралась в постель.
Спалось в эту ночь тревожно, под бульканье соседских унитазов и отвратительную вонь.
Эмре
Эмре
Отец сидел возле камина и пил крепкий эши. Вспомнилось, как в детстве он учил, что эши – напиток для особых случаев. Его пьют исключительно сильные духом и телом мужчины. Мальчишки, мы тогда мало слушались отца. Тайком пробрались в бар, откупорили бутылку. Первым выпил Альфит, потом Ясмин. Я только поднес напиток к губам, когда братья упали на пол, схватились за горло, задышали огнем…
- Эмре? Проходи, сын. Чему улыбаешься?
Достал руки из карманов и прошел внутрь комнаты.