Я украдкой выглядывала в толпе своего принца или хотя бы того красавчика, который вполне может им оказаться, в чьи объятия упала во время танца, но оба отлично маскировались.
Хаши Талил произнес торжественную речь, загадал желание, задул свечи – сам, кстати – и торт увезли со сцены. Вот теперь мой кулинарный шедевр пойдет в народ, и именинник в обмен на подарки будет выдавать по тарелочке с моим лакомством. Вставать в очередь мы не стали, решили насладиться концертом. Я подпевала исполнителям, ожидая выступления Азизы, а Уби и Лине даже досталось по танцу от коллег.
Вскоре, когда сытая и довольная толпа вернулась к сцене - объявили выступление Азизы. Растолкав зевак, подобралась к подножию сцены и, затаив дыхание, следила, как ОНА выходит к публике.
В жизни Азиза еще великолепнее, чем на видео. Высокая, стройная, яркая блондинка с необыкновенно выразительными фиолетовыми глазами. Идеальная фигура, запредельно высокие каблуки, короткое блестящее платье и сильный голос, вспоровший тишину зала затейливой мелодией. И это все она – Азиза.
Я чувствовала себя самой счастливой, словно не хаши Талил, а я праздновала день рождения. Мы танцевали, пели, прыгали, визжали, хохотали и даже плакали. Слишком уж проникновенными у Азизы выходили баллады. Так бы и веселились, не внеси Барри смуту.
- Лина, Лина, еле тебя нашел, почему не отвечаешь на звонки?
- Какие звонки? О чем ты, я смотрю представление.
- Там Китти плохо стало! Идем, живее!
Вот он нелегкий долг медицинского работника! К тому же, Китти наша подруга.
- Мы с Уби тоже пойдем!
- Оставайся, Лайла. Мне вполне хватит Барри и Уби. Это же твоя любимая исполнительница!
- Но, если понадобится – сразу зовите! Я держу коммуникатор в ладони!
- Договорились.
Ребята скрылись в толпе танцующих пар, оставив меня один на один с моей мечтой. Казалось, что Азиза смотрит прямо на меня. Хотя, так оно и было. Только я из первых рядов не танцевала и стояла в одиночестве, глядя на сцену.
- Эх, вот бы мне спеть вместе с ней, - вздохнула мечтательно.
- А теперь, дорогие гости, я спою последнюю, свою самую любимую песню: «слезы ангела».
Наверное, глупо выглядело, когда из всей толпы завизжала только я. Слезы ангела – новинка, о которой могут знать лишь фанаты. На сайте Азизы выложены отрывки этой песни, но заочно я уже влюблена в мелодию, текст и, разумеется, бархатный голос исполнительницы.
- Посвящаю эту песню тебе, девушка из первого ряда.
Подняла вверх большие пальцы и приложила ладони к груди. Невероятно! Азиза меня заметила!
Зал погрузился в темноту. Золотой луч высвечивал сначала только певицу, затем от него рассыпались искры, поплыли по залу, как в том десятом павильоне. Потолок заискрился звездами, а разноцветные огни, летающие по залу, то высвечивали фигуры танцующих, то снова окутывали их темнотой.
- Подарите мне танец? – над ухом раздался приятный бархатный голос.
Не сразу поняла, что обращаются ко мне. Развернулась и уперлась взглядом в широкую грудь. Медленно подняла голову и улыбнулась.
- Это вы… То есть… Да, конечно, берите! То есть, потанцуем, да.
Опять от волнения молочу языком!
Тот самый мужчина, что не дал мне позорно растянуться на паркете во время паса-дуэльи! Нашел меня. На танец пригласил. Медленный! Темзе – один из самых откровенных танцев. Недаром свет выключили, ведь его исполнение нарушает законы приличия хашисов и ашихар, ибо танцующие держат друг друга в объятиях, лишь изредка размыкая их для исполнения поворотов и несложных танцевальных фигур.
О чем я только думала, когда соглашалась? Стоило мужчине прижать меня к своему телу, как взяла дрожь. Даже пальцы дрожали, наверное, потому он крепче сжал мою ладонь, а второй рукой ласково погладил по спине. Зря, ох зря! Мурашки проснулись и развели активность. Каждое прикосновение, каждое движение заставляло их шевелиться и щекотать меня под коленками, в груди, внизу живота. Сколько бы ни призывала их к порядку – все без толку.
Незнакомец оказался шикарным партнером. Темзе я всего лишь раз танцевала, с Этумом, так он умудрился трижды оттоптать мне ногу и едва не сломал нос. О, тот фееричный удар лбом в мою переносицу весь квартал вспоминает уже года четыре как. Говорят, со временем все забывается, но мне кажется, что позор – бессмертен.