— Боишься щекотки?
— Нет, — Кэйсси качнула головой. Удивилась. — Почему ты спрашиваешь?
Вместо ответа Ренна отыскала длиннющее перо в развороченной подушке. Оно зависло сантиметрах в пятнадцати от носа Кэйсси и медленно поплыло к ней.
Она засмеялась, сильнее прижимаясь к Ренне. Ласково сжала в ладонях её лицо:
— Ты что-то такое делаешь со мной. Это потрясающе. Ты потрясающая.
Ренна вскинула одну бровь, лукаво прищурилась:
— Пытаешься сбить меня с мысли? — она перевернулась и оказалась сверху. — Я всё равно доберусь.
Перо опустилось, скользнуло по плечу Кэйсси, вызывая ворох мурашек.
— Эй, я могу стать призраком, — хохоча, напомнила Кэйсси.
— И что?
— И не доберёшься, вот что.
— Уверена? Здесь наши силы равны, мы ведь не в Альбаррасине.
— И слава богу. Слушай, — Кэйсси перестала смеяться, серьёзно посмотрела Ренне в глаза. Поднимать тему снова не хотелось, её бы воля — она забыла обо всём и не вспоминала никогда, но что, если это поможет спасти гибнущий мир и всех альба? — Возможно, я просто пытаюсь найти себе оправдание.
— Но?.. — Ренна села рядом.
— Но у меня никак не выходит из головы одна вещь. Ты сказала, что Содружество создали Тени специально, как защитный механизм. Чтобы находить и обезвреживать, если кто-нибудь из расинов раскроет свой ментальный потенциал и сумеет выбраться на свободу из-под Сферы. Так?
— Так говорит Блэйк.
— Тогда почему они не тронули меня?
— Мешанина в твоей крови, например. Ты же не чистокровный расин, это могло сбить Гончих со следа. Сначала они увидели в тебе энергию расина, потом альба, а потом разглядели обычную лантийку. Ланта тоже входила в Содружество и была главным союзником Тлай. Значит, ты не враг и не представляешь опасности.
— Допустим, но как ты объяснишь, как они влезли в меня на скале? Я сейчас не про сам процесс. Я имею в виду — зачем? Я ведь ничего не знала ни о Парсе, ни о Альбаррасине, ни тем более о той пещере с капсулами. Они не могли предвидеть, что я попаду в Альбаррасин снова. Логичней в таком случае было влезть в тело альба. Уж он-то точно рано или поздно вернётся в Альбаррасин. А просчитать такой алгоритм… — Кэйсси приподняла голову, чтобы видеть глаза Ренны. — Тебе не кажется, что это чересчур сложно для существ, которые представляют собой всего лишь древний защитный механизм?
— Что конкретно ты пытаешься сказать?
— Что, если Гончими управляют? Логично ведь, что в прошлом у них был какой-то дистанционный пульт или что-то похожее. Что, если кто-то его обнаружил или каким-то другим способом получил доступ к управлению?
Ренна села ровнее, задумчиво почесала лоб.
— Вполне возможно. То, что Блэйк вспомнила, не до конца вписывается в нашу ситуацию. Вернее, не вписывается совсем, — она покусала нижнюю губу, невесело улыбнулась. — Пока ты набиралась энергии, я вернулась на поляну. Исследовала каждый миллиметр, где раньше стояла халабуда Парса. Каждую щепку, что не унесло ветром. Единственное, что там осталось ценного — это подземная пещера. Может, Тени явились туда, потому что только так можно было распечатать вход, а потом поняли, что сначала им надо уничтожить Парса. Но я всё равно не понимаю, зачем. Кому какое дело до капсул с памятью? Вряд ли Тени были запрограммированы на возвращение памяти высшим альба. Наоборот, в интересах Содружества, чтобы они как можно меньше знали. К тому же Альбаррасин напрямую зависел от Парса, и его смерти хватило бы с лихвой. С пещерой или без, мир бы начал меняться обратно.
— А что, если Тени к пещере не имеют отношения? — Кэйсси тоже села. Скрестила на груди руки. — Может, это какой-нибудь посмертный эффект. Парс же наверняка понимал, что с его гибелью всё рухнет.
— Думаешь, пещера — это его запасной план?
— Почему бы нет? — повела плечом Кэйсси. — Может, он и создал многомерную искусственную оболочку для гибнущей планеты в одиночку, но при этом оставил кому-нибудь из высших подробную инструкцию.
— Мне не даёт покоя шоу, которое Тени нам устроили на поляне. Или не нам. Возможно, это часть их программы. Или причина в другом. Тлай ведь не просто так отправили всех альбаррасинов в ссылку именно в эту Вселенную. Наверняка учитывали множество вариантов. А значит, Тени вовсе не такой простой механизм, как можно подумать. Ты что-нибудь помнишь из того, что делала там с ними?
— Нет. Но… — Кэйсси нахмурилась. — Мы можем попробовать узнать, что именно я не помню.
— Предлагаешь, чтобы я влезла к тебе в память, как ты — к Блэйк?
— Осторожно, — хмыкнула она. — Ещё немного, и мне начнёт казаться, что ты Альбаррасин ради неё спасаешь. Откуда ты вообще знаешь, что я влезла к ней в голову?
Ренна улыбнулась.
— Нара, между прочим, тоже в курсе, как ты по чужим головам научилась шарить.
— Нара, между прочим, в курсе много чего, о чём ты не в курсе, — парировала Кэйсси.
Улыбка Ренны стала шире.
— Да? И о чём же, например? Можно, я это тоже подсмотрю в твоей памяти?
Весело ей, конечно. А она ревнует, хотя дала себе слово, что не будет.
Ренна обняла Кэйсси, прижимая спиной к своей груди. Скрестила на её животе руки:
— Блэйк было слишком много в моей жизни и будет слишком много в твоей, раз уж нас с тобой угораздило быть вместе. Тем более, если ты продолжишь нам помогать. Так что не упоминать Блэйк не выйдет. И тебе пора научиться мне доверять.
Ревность испарилась, уступая место нежности и тревоге.
— Знаю. Прости.
— Послушай. Твою память специально блокировали, — Ренна нежно коснулась губами виска Кэйсси. — Поэтому мне придётся погрузиться в твоё сознание гораздо глубже, чем было у тебя с Блэйк. Это означает, что ты тоже можешь зацепить что-нибудь из моей памяти. Что-нибудь, что тебе не понравится. Ты должна быть к этому готова.
Кэйсси взялась за её запястья, крепко обхватила. Усмехнулась, подумав, каким нелепым кажется сейчас обычное желание всех влюблённых знать друг о друге всё. Она не хотела. Но, видимо, кое-что узнать всё-таки придётся.
— Обещаю не устраивать истерик и сцен ревности.
Так или иначе за плечами у Ренны столетия, впереди — бесконечно много лет. Она продолжит жить, совершать ошибки, исправлять их, опять ошибаться, наслаждаться, страдать, расставаться, прощать, забывать, влюбляться и так по кругу. А у неё ничтожно мало времени, когда тратить драгоценные минуты на ревность к прошлому — непозволительная глупость. Сегодня Ренна с ней. Это главное. И поэтому она должна избавиться от всех сомнений, страхов, неуверенности. Их с Ренной завтра — слишком зыбкое, чтобы ссориться из-за вчера.
— Готова?
Кэйсси кивнула.
…Больница никогда не нравилась ей. Здесь давили стены. Дышать всегда трудно, воздух пропитан стерильностью, если та вообще может чем-то пахнуть, множество непонятных приборов и пугающих роботов.
Сейчас Кэйсси сидела в удобном кресле и терпеливо дожидалась кого-то. Стены уже не давили, запах не раздражал, яркий свет не резал глаза.
— Знакомое место. — Незримое присутствие Ренны ощущалось и внушало уверенность.
Кэйсси оглянулась и заметила в конце длинного, пустого коридора Вейл.
Та стояла, прислонившись спиной к красной стеклянной стене, рядом с незнакомым полным мужчиной в голубом халате. Как всегда, шикарная. Синее облегающее платье повторяло каждый изгиб идеального тела, высокие каблуки делали стройную фигуру выше. Жесты властные, как будто ей принадлежала не только эта больница, но и вся Вселенная. Вейл знаком отпустила мужчину, тряхнула рыжей гривой и направилась в сторону Кэйсси грациозной походкой хищницы — неторопливые, уверенные шаги пожирали пространство.
Кэйсси машинально вжалась в кресло. В присутствии Вейл она всегда робела, хотя та была с ней мила и любезна. Может, потому что в голосе нет-нет да проскальзывали ледяные нотки, а во взгляде — высокомерие. Вейл — Одарённая, она не умела вести себя иначе, но сейчас в её взгляде мелькнуло сочувствие. Настоящее. Кэйсси откуда-то знала: Вейл не притворяется.
— Как ты себя чувствуешь? Ничего необычного?
Кэйсси помотала головой, сильнее ощущая дискомфорт. Казалось, что глаза Вейл гипнотизировали. Попросит сейчас спрыгнуть с крыши, и Кэйсси выполнит, не задумываясь.