— Я знала, что вы меня не поймёте. Да и, собственно, у меня не было цели говорить о конкретных причинах своего поступка. И я уже всё сказала. Я пришла лишь затем, чтобы сообщить вам о том, что ухожу из театра. Заранее прошу не пытаться меня остановить — любой ваш довод в пользу того, чтобы остаться ничего не будет значить для меня. Мне очень жаль, что всё так складывается. Простите меня. Я отдаю себе отчёт, что доставила вам множество проблем, но моё решение в любом случае останется неизменным.
— Проблем?! Да вы заживо хороните меня! При всём уважении... Послушайте, может быть, вам просто нужен небольшой отдых? Я постараюсь перенести дальнейшие гастроли хотя бы на несколько дней… нет, даже на две недели, если вам будет угодно. Конечно, это будет труднее, но ради вас...
— Похоже, что вы так и не осознали до конца, что я хотела сказать. Я больше не намерена появляться в качестве артистки ни в одном театре этого мира.
— В какое положение вы меня ставите!.. — но Консуэло уже собиралась повернуться, чтобы уйти навсегда. — Погодите, постойте! А как же расчёт?
— Мне ничего не нужно. К тому же, было бы глупо надеяться на него после расставания при таких обстоятельствах. Вы мне ничего не должны. Мир полон жаждущих занять моё место, не менее способных девушек, и теперь оно свободно, так что, уверена, вам не придётся долго ждать, а тем более — искать. Вкусы же публики — непостоянны. Да, пройдёт время, прежде чем она примет новую певицу, но, в конце концов, зрители привыкнут к другой исполнительнице главных ролей. Я уверена — вам встретится кандидатура не хуже меня. Не нужно считать меня каким-то исключением, единственной в своём роде и недооценивать остальных. Талантливые люди есть — дайте им шанс. Я искренне желаю, чтобы ваши дела вскоре наладились и благодарю вас за то прекрасное время, что мне довелось работать под вашим началом. Прощайте, господин Граун.
Больше их пути не пересекались никогда.
Консуэло знала, что не забудет вероломства Андзолетто, даже если ей суждено прожить на земле не одно столетие — отголоски той боли навсегда останутся с ней.
Да, после того, как судьба свела её с Альбертом — не однажды было такое, что... Это нельзя было назвать его виной, но по причине затмений его рассудка жизнь Консуэло не раз оказывалась в опасности. Теперь же ей не грозило ничего подобного.
К тому же, ещё тогда, в своей прошлой жизни, Консуэло словно чувствовала, что они созданы друг для друга и должны пройти через все испытания, чтобы быть вместе — бог всегда проверяет наши желания и стремления, в которые мы вкладываем больше всего чувств и энергии — на прочность — искушениями отказаться от них из-за страха или малодушия, как бы спрашивая: "А действительно ли ты хочешь этого, нет ли в твоей жизни вещей важнее этого, ради чего ты готов поступиться своим желанием, не мимолётно ли оно, выдержит ли любую бурю? Найдёшь ли ты в себе силы пожертвовать земным существованием ради любви, если судьба потребует от тебя этого?"
Да, когда Альберту окончательно удалось устроить свою жизнь вдали от высшего света, в его душевной жизни произошли благие перемены.
Умиротворение крепче обосновалось в его сердце, которое уже не так неистово рвалось на небеса, гонимое чужим духом. Ничто больше не напоминало ему о давящей роскоши огромного фамильного замка, где Альберт буквально задыхался и был вынужден уходить в свой внутренний мир, в книги — он инстинктивно увлёкся тем, что забирало всё внимание — на беду Альберта, в доме была большая библиотека, посвящённая древней истории чешского народа.
Но временами же, когда атмосфера становилась особенно невыносимой и ничто уже не помогало ему забыть о том, где он вынужден жить, это заставляло Альберта, гонимого приступами безумия, вызванного постоянным чтением исторических документов и художественных произведений с описаниями войн, пыток и казней, скрываться в подземелье.
Но Консуэло понимала, что должно пройти немало времени, прежде чем картины прошлого в памяти Альберта потускнеют и отдалятся настолько, чтобы неизменно вызывать лишь светлую грусть.
Она даже смела надеяться, что образы минувшего застынут где-то вдали, на призрачном горизонте, превратившись в замершие объёмные фрагменты сцен, где действие достигло своего апогея, перестав вызывать какое-либо волнение в его сердце, и трагические эпизоды и события, заставлявшие Альберта чувствовать тоску и безысходность, постепенно вовсе сотрутся из его памяти. По этой причине Консуэло старалась лишний раз не напоминать ему о прошлом.