-Да ты уже утомил нашу гостью, своими речами, Вить, - улыбнулась Надежда Эдуардовна.
Я поспешила возразить:
-Что вы! Очень интересно. А ваша мама тоже была врачом?
Виктор Петрович покачал головой.
-Не совсем, она училась на врача, но не практиковала. Занятная история, кстати. Отец был старше мамы почти на восемнадцать лет! Ему стукнуло уже около сорока, а она только закончила вуз, совсем девчонка. Конечно, многие их не понимали, осуждали. Для ее родни это был удар. Выйти за зрелого мужчину! Мама работала ассистентом у отца, он плотно занимался наукой, и на момент их знакомства имел имя в медицинских кругах. Она всю жизнь была при нем помощником, слушателем, критиком, даже после того, как родились мы с сестрой, первым делом со своими идеями отец всегда бежал к ней.
Виктор Петрович с такой любовью и светлой грустью в глазах говорил о своем отце, что мне невольно стало грустно, ведь в моей жизни папы никогда не было, я совсем ничего о нем не знаю. Интересно, все ли дети, выросшие в неполной семье, чувствуют эту неуверенность и пустоту? Как будто не хватает кусочка пазла внутри.
Даю себе обещание, по приезду расспросить маму о своем появлении на свет.
Костя, как будто прочел мои печальные мысли, внезапно, я почувствовала, что он погладил мое колено под столом и весь депресняк, как ветром сдуло.
«Ох уж эти подростки с их гормонами» - так и слышу мамин голос.
Его рука исчезла так же быстро, как и появилась.
Как ни в чем не бывало, Костя уплетал оливье, кивая словам Виктора Петровича. Я все прослушала и уже не пыталась уловить нить беседы, высчитывая в уме часы с нашего последнего поцелуя в моем подъезде, этим утром перед выездом на дачу.
Родители Кости рано ушли отдыхать, а мы остались в гостиной посмотреть телевизор, шла какая-то старая рождественская комедия с Николасом Кейджем. Я уютно пристроила голову на Костином плече, он накинул нам на ноги тонкий плед и обнял меня, лениво поглаживая спину и плечи.
-Не могу перестать прикасаться к тебе, - пробормотал Костя. Я улыбнулась, стесняясь посмотреть ему в глаза и ответила:
-Не переставай, пожалуйста, мне все нравится. Это странно, но у меня постоянно какие-то рифмы в голове из-за тебя.
Костя удивленно вскинул брови:
-Например?
-Твои объятия, как конечная точка на карте,
Как то, что люди называют домом,
Еще вчера просто парень с задней парты,
Сегодня все в тебе стало родным, до боли знакомым...
Еще вчера жизнь была монохромной,
И я брела будто в полудрёме.
А сегодня ты меня просто обнял и я захлебнулась в счастье бездонном.
Я пьяна тобой будто сладким ромом,
И наяву и в забытье сонном
Лишь тебя вижу, слышу, чувствую, помню... - выпалила я на одном дыхании. Костя молчал и я уже было расстроилась, что это слишком откровенно. Как признание.
-Вау. Не знал, что ты пишешь стихи, - наконец вымолвил он.
-Так я и не пишу, - пожала плечами. - Просто, когда я с тобой... все иначе. Как будто всю жизнь смотришь черно-белое немое кино и вдруг тебе показывают Диснеевский мульт.
-Понимаю, - парень кивнул. - Блин, ты должна записать! Это безумно круто, - он сбегал куда-то за блокнотом и ручкой, сунул их мне в руки. - Пиши!
И я стала писать. Так и строчила до конца фильма, пока рука не устала, слова все не кончались, их было во мне так много и все они стремились в спешке покинуть мою буйную головушку, будто спасаясь из многолетнего заточения.
Следующий день мы провели на улице, погода стояла, как в стихах: мороз и солнце. Весь этот снег напоминал мне о нашем с Костей первом поцелуе заставляя чувствовать приятное волнение и трепет внизу живота.
От нечего делать дурачились в сугробах, рисовали своими телами ангелов, играли в снежки, качались на широкой качели в беседке (предварительно откопав ее). Из кухни, в которой хлопотала Надежда Эдуардовна, можно было выйти на застекленную террасу из которой просматривался весь двор и часть леса, чтобы не быть на виду, я ухватила Костю за руку и потащила за сарай, в котором, как мне уже показал утром его папа, хранились дрова и инструменты.
-Куда мы идем? - удивился парень. - Сонь, там ничего примечательного.
-Сейчас узнаешь, - обернувшись, одарила его мимолетной улыбкой.
Завернув за сарай, я прижалась спиной к стене и, не теряя зря времени, потянула его за куртку на себя.
Наши губы встретились в самом сладком поцелуе всех времен.
-Вот дурак, оказывается, за сараем все самое интересное, - ухмыльнулся Костя.
-Не хочется, чтоб твои родители нас застукали, - призналась я. - Наверное, они догадываются о чем-то, но все равно... было бы неловко.
-Согласен, - хмыкнул Костя.
Больше мы не разговариваем, за сарай, знаете ли, не ради разговоров убегают.
Кажется, все мои органы чувств обострены до предела и только теперь я по-настоящему живу.
Расстёгиваю «молнию», запускаю руки ему под куртку, теперь мы еще ближе и это прекрасно. И мучительно.
В коконе из курток и рук мы выпадаем из реальности и отрываемся друг от друга только когда Надежда Эдуардовна начинает нас искать.
-Кости-ик, Сонечка-а, вы где?
Ближе к вечеру Виктор Петрович пожарил мясо и овощи на мангале, а после ужина показывал мне фотографии из старого пожелтевшего альбома, который он достал с чердака. Костя действительно похож на свою бабушку в молодости, те же скулы, форма бровей и даже выражение глаз.
-А когда будут фото Кости на горшке?
-К сожалению, его детские фотографии все в городе, - вздохнула Надежда Эдуардовна. - Покажу, когда в следующий раз зайдешь к нам в гости.
-Может, не надо? - робко спрашивает парень.
-Надо, - хихикаем мы с его мамой.
После целого дня на свежем воздухе я рано начала клевать носом и семейство Федоровых отправило меня наверх в кроватку. Я быстро скинула одежду и вырубилась, как только тело упало в объятия прохладных простыней. Проснулась от странных звуков одна в темноте и первые несколько минут тупо моргала, не понимая спросонья где нахожусь. Позже воспоминания вернулись, но жуткие завывания за окном пугали до дрожи. Собаки что ли с ума посходили?
Потянулась к тумбочке за телефоном - час ночи. Быстро натянула пижаму (футболка и шортики) и решилась совершить вылазку в туалет и умыться. На обратном пути заметила что из-под костиной двери пробивается слабый свет. Неужели, не спит? Нормально ли будет зайти к нему посреди ночи?
Загляну, если спит, пойду к себе.