Джейми хотелось бы, чтобы отец был жив и видел, как ловко Мика справляется с ролью хозяйки такого поместья. Она словно родилась дочерью пэра Англии — с таким достоинством она себя держала.
Теперь ей безумно нравилось приглашать в Грантли побольше людей и устраивать бурные вечеринки. Это не всегда были те люди, которых хотел бы видеть Джейми, но они нравились Мике, и этого было достаточно.
Мика со своим дизайнером занялись перестройкой дома, и вскоре он стал почти неузнаваемым. Приходили огромные счета, и Джейми оплачивал их с большим трудом.
Он вновь пристрастился к бутылке, так что теперь он частенько был не в состоянии заняться с Микой любовью — даже если бы она пришла к нему в комнату, что случалось теперь нечасто, ведь она с недавних пор предпочитала гулять ночи напролет.
Джейми стал брать в Лондон кое-какое фамильное серебро и фарфор и продавать их там. Получив деньги, он шел в казино, где иногда выигрывал, иногда проигрывал — но чтобы он принял решение прекратить играть, необходима была длинная череда проигрышей.
Алкоголь, ночи без сна и беспокойство начали сказываться на его внешности, а ведь теперь, когда ему стукнуло сорок, этого ни в коем случае нельзя было допускать. Чтобы остановить старение, Джейми даже стал пользоваться лосьонами и кремами Мики.
За три следующих года ему дважды предлагали роли в фильмах — больших, дорогих фильмах, финансируемых известными американскими киностудиями. Каждый раз в нем вспыхивала надежда на новый взлет карьеры, и каждый раз роль в последний момент доставалась кому-то другому.
Позже он узнал причину своих неудач — ему мстил Деметриус Папандопулос, которому принадлежал немалый пакет акций обеих кинокомпаний. Как оказалось, у грека были длинные руки и хорошая память. Теперь Джейми знал, что его ни в коем случае нельзя было злить.
Один из самых неприятных моментов в его жизни случился семь лет спустя после свадьбы, вскоре после его сорок второго дня рождения, — тогда он сидел без работы и ждал в отеле встречи с очередным продюсером, который должен был убедить Джейми, что он именно тот актер, который ему нужен. Он прошел мимо двух женщин и сел за колонной, в укромном уголке — ему не нравилось, когда на него глазели.
— Кажется, это тот самый Джейми Грант? — услышал он громкий шепот одной из женщин.
— Да, тот самый. Он здорово постарел, правда?
— Я уверена, его довела жена. Ты знаешь, что она опять сошлась с тем ужасным греком?
— Да ты что?! Кто тебе сказал?
— Муж моей двоюродной сестры видел их вместе в Нью-Йорке.
К горлу Джейми подкатила тошнота. Он всегда боялся, что Мика найдет кого-то еще, но вернуться к Деметриусу после всего того, что грек сделал с его карьерой? Это было двойное предательство! Вмиг забыв о продюсере и о фильме, в котором он хотел получить роль, Джейми выбежал из отеля и поехал в свою квартиру. Мика была дома.
— Это правда? — крикнул он.
— Не будь дураком, — ответила Мика, не отрываясь от своего маникюра.
— Ты же не станешь мне лгать?
Жена спокойно посмотрела на него:
— Джейми, я сама решаю, с кем мне дружить. И не смей допрашивать меня, я тебе ничего не должна.
— Но ты же понимала, что я почувствую, когда узнаю об этом?
— Да мало ли что люди говорят? — Она резким движением задвинула ящик стола. — Я сегодня улетаю в Нью-Йорк.
— Опять? — растерянно произнес Джейми. — Ты ведь только вернулась.
— У меня назначена встреча, — заявила Мика.
Лишь после того, как жена вышла из квартиры, Джейми вспомнил, что она так и не ответила на его вопросы.
В конце концов, он все же получил роль, потом еще одну, но для этого ему пришлось снизить свои требования — теперь он снимался во второсортных малобюджетных фильмах, большинство из которых даже не выходили в прокат — их переводили на видео и показывали по телевизору поздно ночью. Он также стал сниматься в небольших ролях в телесериалах. Его звезда стремительно закатывалась.
Он отчаянно нуждался в деньгах и в большой роли.
Лондон, осень 1992
Джейми взглянул на часы и решил, что он, наверное, задремал. Было уже слишком поздно опять звонить Салли — лучше поспать. Впрочем, он знал, что заснуть будет трудно, — как когда-то давно, Джейми ощущал душевный подъем и возбуждение. Он от всей души надеялся, что уж в этот раз…