2
Штат Орегон, 1966–1967
Уолт сидел в кабине большого грузовика, шофер которого согласился подбросить его до Вестлейка, и, чувствуя себя полностью опустошенным, невидящим взглядом смотрел на дорогу перед машиной. Водитель, ради него нарушивший установленные его компанией правила, уже отказался от попыток завязать разговор и теперь с мрачным видом вел грузовик на север.
Уолт чувствовал такую усталость, что хотел бы заснуть, но мрачные мысли не позволяли ему сделать это. В голове пульсировала тупая боль.
— Принял вчера лишку? — заметив его резкое движение, поинтересовался шофер.
— Что? — Уолт очень медленно повернул голову.
— Бурно провел ночь? — Мужчина поднес к губам воображаемый стакан.
— Да, что-то в этом роде, — ответил Уолт: было проще согласиться. На самом деле водитель был почти прав — за последние сутки он не выпил ни капли, но испытывал такое чувство, будто несколько дней пил не просыхая. Его тошнило, по голове словно били молотом, в висках ощущалась тяжесть — словом, все симптомы похмелья, но оно было вызвано не алкоголем.
Шофер понял реакцию юноши как согласие поговорить. Уолт предпочел бы, чтобы тот молчал, но, изредка вставляя в его монолог свои восклицания, он создавал у мужчины впечатление, что внимательно его слушает.
Проносились мили, а Уолт все сидел, сгорбившись и погрузившись в свои мрачные мысли. Раньше ему казалось, что он знает мать, что она любит его, что если и не испытывает ненависти к мужу, то по крайней мере не любит его. Но, как же он ошибался! Убив отца, он лишился и любви матери.
Целую неделю юноша пролежал в своей комнате. За все это время он ни разу не выходил наружу, обходясь черным кофе, печеньем и конфетами, которые он нашел у себя в буфете.
Всю неделю он ожидал гостей. Теперь, когда мать все знала, Черити уже не могла навредить ему, рассказав обо всем его матери, но ведь оставалась полиция! Уолт все ждал, когда же за ним придут, но так и не дождался.
Вместо этого приехала Черити. Было воскресенье, и его хозяйка, миссис Чезмен, исполнив свой религиозный долг, разбудила его, постучав в дверь.
— Там внизу какая-то девушка, говорит, что она ваша невеста, что вы ее ждете.
— Черити?
— Она не представилась. Предлагаю вам одеться поприличнее. Надеюсь, вы не будете развлекаться с ней в моем доме?
— Ну что вы, миссис Чезмен! — ответил он, про себя подумав, почему его хозяйка всегда носит эти ужасные огромные шляпы.
Черити дожидалась его в гостиной. Она была все такой же долговязой, но ее худоба теперь превратилась в модную стройность. Ее мышиного цвета волосы до плеч были мелированы, чтобы придать им хоть какой-то объем, она зачесала их назад и перевязала лентой. Черити уже знала, какое впечатление производят на людей ее красивые карие глаза, и всегда подводила их черным карандашом, таким образом отвлекая внимание от своей тяжелой челюсти. Но пластинки, которые она носила на зубах, сделали свое дело: теперь ее зубы были почти идеальными — ровными и белыми. Ее по-прежнему нельзя было назвать ни красивой, ни привлекательной, но она хотя бы стала терпимой.
— Черт возьми, что ты здесь делаешь? — вскричал встревоженный Уолт, заметив у ее ног чемодан.
— Приехала к тебе.
— А как же школа?
— Я закончила ее этой весной. В колледж я решила не поступать — в этом нет смысла, ведь мы скоро поженимся. Я никогда не хотела работать, как некоторые другие девочки, я мечтаю быть настоящей домохозяйкой и матерью. — Черити доверительно улыбнулась ему.
— О, Боже, Черити! — Его ноги подкосились, он опустился на стул напротив нее. — Но как я смогу тебя содержать? Мне только двадцать лет, и мне еще четыре года учиться. Ничего у тебя не выйдет!
— Выйдет, дорогой, я все обдумала. Я найду работу и стану помогать тебе. Тебе больше не надо будет столько трудиться.
— А твои родители? — ухватился юноша за последнюю соломинку надежды. — Наверное, твой отец пришел в ярость, когда узнал, что ты уходишь из дому?
— Вовсе нет. Ты всегда ему нравился, он знает, что ты очень умный и обязательно станешь богатым — что может быть лучше для его маленькой принцессы? — Черити жизнерадостно улыбнулась. — Я рассказала им, что задумала, и они не возражали. Я сказала, что сниму комнату — им бы не понравилось, если бы они узнали, что мы живем вместе, по крайней мере, пока мы не… — Девушка многозначительно подняла бровь. — Они знают, что я буду хорошей девочкой, — добавила она, словно положив конец обсуждению.
— Я не могу сейчас жениться на тебе…