— О, мистер Филдинг, я и не знала, что вы еще здесь, — проговорила Иоланда, застыв на пороге его небольшого кабинета.
— Пожалуйста, зовите меня Уолтом. Я как раз заканчиваю работать с бумагами. Но что делаете здесь вы?
— Я занималась организацией новой системы регистрации документов, ведь у нас появилась эта чудесная новая продукция. Я подумала, что вы хотели бы иметь точную информацию о том, что как продается и все такое.
— Да, пожалуй, хотел бы. Нам надо отслеживать сбыт старой и новой продукции и смотреть, что продается лучше.
— Хотите, я поясню вам, как работает эта система?
Уолт бросил взгляд на часы — было чуть больше половины восьмого.
— Что ж, если вы не против остаться, то и я не прочь.
— О, мне совсем нечего делать дома, разве что свой парик простирнуть, — встряхнула она своей безупречно ухоженной гривой медного цвета.
На то, чтобы разобраться с новой системой регистрации, Уолту понадобился примерно час. Он признал, что эта система очень продуманная и простая, а значит, намного лучше той, которую оставила после себя Черити. Поэтому было бы даже невежливо не пригласить молодую женщину поужинать вместе, ведь она потратила на него столько своего личного времени. Иоланда с радостью приняла приглашение, сообщив, что знает в паре кварталов отсюда неплохой итальянский ресторанчик.
Девушка оказалась очень приятной в общении: Уолту понравилось то, как она слушала его, слегка наклонившись вперед и опершись локтями о стол, словно с нетерпением ждала, что же он еще ей скажет. Они быстро перешли на «ты».
— Но почему такая красивая девушка, как ты, работает секретаршей?
— Уолт, мне кажется, ты недоговариваешь. Ты хотел сказать «всего лишь секретаршей», так? — Она улыбнулась ему, нейтрализовав этим свой упрек. — Чтобы работать на этой должности, нужны мозги, а я очень хорошая секретарша.
— Охотно это признаю и прошу прощения за свою грубость, просто ты так красива… — начал Уолт, но замер на полуслове.
— О, спасибо, Уолт. Как это мило с твоей стороны, — ответила Иоланда с непринужденностью женщины, привыкшей к таким комплиментам. — Когда-то я хотела стать моделью, но для этого у меня неподходящая фигура: все нынешние модели формами напоминают лезвие бритвы, а не женщину. — Она разразилась восхитительным смехом. — Потом я три года была любовницей одного человека — пока он не бросил меня. После этого я решила, что с меня хватит, лучше ни от кого не зависеть.
— Извини, я не хотел совать нос в чужие дела.
— Уолт, я ведь сама тебе все рассказала. Просто ты мне нравишься. — А ты — мне.
Час спустя они уже находились в ее квартире и лежали в постели, и это было, в общем, вполне естественным делом. Сначала Уолт ощущал себя неловким и неуклюжим: с такой сексуальной женщиной он быстро, еще до того, как они занялись любовью, понял, каким наивным в сексе он был. Как оказалось, он зря переживал: он попал в руки очень опытной женщины, и теперь она лепила из него то, что хотела. Стоило ему возбудиться, и у него сразу возникло впечатление, что его тело само знает, что делать дальше.
Сравнить то, что случилось той ночью, с исполнением супружеского долга в постели с Черити было просто невозможно. Когда Уолт был с Иоландой, страсть накрывала его с головой. Он понял, как нуждался в настоящей женщине, лишь тогда, когда начал торопливо срывать с себя и с нее одежду. Он знал, что на теле Иоланды для него не существует запретных зон — в отличие от тела Черити, которая стеснялась заниматься этим при свете. С Иоландой он чувствовал себя самцом — могучим, большим и страстным. Так он впервые в жизни узнал, что такое настоящий, безудержный секс.
Черити узнала о происшедшем, только лишь он стушил на порог их квартиры. Было уже два часа ночи, но дело даже не в этом — Уолта сразу выдало выражение его лица. Он внутренне подготовился к невиданному скандалу, но его не последовало.
— Уолт, я уже довольно давно ждала чего-то подобного, — холодным тоном заявила ему жена. — Но продолжения быть не должно. Кем бы она ни была, это было одноразовое приключение, понял? Ты завтра же скажешь ей об этом. Ты мой и всегда будешь моим! Я обещаю, что ты никогда со мной не разведешься — ты не забыл, что мне кое-что про тебя известно? И если ты начнешь брыкаться, я сразу же пойду в полицию. Сегодня ты спишь в детской. Спокойной ночи.